Кофе по-венски

Она в который раз подивилась тому, в каком прекрасном расположении духа всегда просыпается ее благоверный. Его не изводят воспоминания, дурные мысли, переживания – отключается мгновенно, спит как младенец, а встает бодрый, свеженький, довольный собой и жизнью.

Юлька заперлась в ванной и возилась там очень долго: Маркус дважды стучал. Мылась, чистила зубы, укладывала волосы. В зеркале отражалась ее женственная, чуть пополневшая за последний год фигура. Контраст хрупких плеч и округлых форм, каштаново-рыжих волос (такими же они были внизу живота) с фарфоровой кожей магически действовали на мужчин, но Юлька никогда не считала себя привлекательной.

Сейчас она втирала крем под глаза только в целях маскировки, пытаясь скрыть темные круги – следы бессонной ночи: не хотела, чтобы Маркус видел, как ей плохо, боялась расспросов. Однако он все равно заметил. Спросил за завтраком, жуя неизменный сэндвич с задорно выглядывающими из-под пышных ржаных булок листьями салата:

– Юля, почему ты опять не спала?

– Бывает.

Наверное, много кофе выпила на ночь.

– Ты вчера пила чай, я помню, – он широко улыбнулся, демонстрируя прекрасные ровные зубы.

– Маркус, можно я в Зальцбург поеду?

– Сегодня же пятница! Магазин работает с восьми утра, и ты обычно помогаешь мне в этот день, – он произнес это не с укором, а с детской обидой.

– Маркус, я не могу. Пожалуйста, отпусти. Мне в Зальцбург очень нужно.

– Опять к нему… Как вы говорите: ба-тюш-ка Александр, – у Маркуса не получалось раскатистого русского «р», последний звук в имени он произносил гортанно.

 – Ба-тюш-ка Александр. Да?

– Да. Я постараюсь быстрее. Как-нибудь обойдешься без меня? Душа просит.

– Ох, неспокойная у тебя душа… Русская. Но за то и люблю тебя, Юлия!

– Маркус… – она помолчала, не желая сейчас спорить. – Спасибо тебе!

Эта «русская душа» была Маркусовой идеей фикс. Он имел русские корни: его прабабушка сбежала в Австрию из дореволюционной России, оставив там мужа-офицера, не в меру увлекшегося коммунистическими идеями.

Спустя несколько лет, буквально погибая от голода, эта бывшая воспитанница института благородных девиц обручилась здесь с местным пекарем – профессия, стоит сказать, в этих местах весьма уважаемая. Но для прабабушки, конечно же, это был абсолютный мезальянс. Как в сказке, она родила пекарю троих сыновей: Маркус был потомком младшего.