Черти на том берегу

«Красота требует жертв…»

(Отбитое достоинство; убитые погоны)

Озарения коллекционера Эльдар дождался.

Кабинет, точно, приобрёл второе дыхание.

«Почему достаточно?» – Не унимался Святик.

Говорить это было бесполезно, все увлеклись чаепитием. Там налили, там похрустели, кто-то чавкнул, кто-то шмыгнул носом… Все заняты, увлечены.

А Святик без особого азарта наполнил чашку чаем, подвинул к себе, и не притрагиваясь, наблюдал за всеми.

Эльдар Романович сражаясь с запотевающими очками всякий раз, как подносил чашку ко рту, наконец, снял и нервно положил их на стол.

Странный старик, загадочный и в то же время какой-то весь на ладони. Хотя второе и навряд ли. Кто он такой? – Святик задавал вопрос за вопросом. – Что старик хочет от него? Зачем привёз его сюда? Кто эти чудные люди, – словно не от мира сего? Всё это интересовало Святика параллельно с тем чувством, что было ему всё равно. Просто хотелось убраться из этого кабинета, и засесть где-нибудь за очередной страницей, постаравшись хоть что-нибудь написать.

Отчим разослал на него по издательствам кляузы. Притом сказав, что доведёт до судебного разбирательства. Теперь куда бы он не стучал, редакции принимали его имя в штыки. Состряпать новый псевдоним, – но запрос требует паспортной метрики. «Святик Ежов» – не столько псевдоним, сколько союз его имени и фамилии отчима. По родному отцу, Георгию – он Жиров, – его это ни сколько не смущало, но отчим уговорил взять для книг его фамилию, мол, Жиров звучит весьма строго для «литературы в транспорте», и читатель будет заморачиваться, чтоб выговорить, даже в мыслях: «Святослав Жиров».

Упростить имя, сократить – это был ход расположиться к читателю, типа, я свой, я – Святик. Теперь вопрос фамилии. Жиров – слишком грузно, – объяснял отчим, – и для российского детектива в самый раз. С тем, что пишет Святик, созвучнее будет более игривый вариант, тем более что «колючек» в его книжках хоть отбавляй. За первые три книги отчим извинился, вручив ему конверт с компенсацией, но, то была уже десятая часть выручки. А когда на последующих тиражах поменялось имя с Савика на Святика, никто особой разницы и не заметил. Даже когда проводились встречи с писателем, чтивая* масса не прониклась заменой.

Но однажды, когда Святик должен был принести в положенный срок рукопись, на стол легла трилогия. Двухлетняя работа.