Волчье лезвие

Тот зашептал королю на ухо, Людер поднялся, и сердце его пропускало удар за ударом.

– Ты лишил меня золота, – заговорил король, выслушав лейда.

– Простите меня, мой король, но я не мог так поступить.

– Но поступил. Убил знатных бретонцев, за которых я получил бы выкуп от их родни.

Людер почувствовал себя, как тогда на озере в лодке, десятилетним: «Чтоб всё твоё вино скисло, проклятый лейд. Я под стрелы лезу, а ты вынюхиваешь».

– Они просили избавить от позорного плена.

– Скорее зарезали бы себя сами, чем стали просить.

Да и не вправе ты был решать за своего короля, как поступать с пленными, – повысил король голос и, показалось, что огоньки всех свечей на стенах задрожали.

Ноги подгибались, Людер звал всех известных богов, древних и нового: «Вотан, Донар, Фрей, помогите. Христос, верю, что ты равен Богу Отцу и един со Святым Духом. А то, что было, – так-то бесы попутали».

Хозяйка русых волос и карих глаз, с которой несколько мгновений назад сцепился взглядом, шагнула вперед, и её тонкие губы что-то шепнули королю.

– В чём твоя просьба, бургунд? – спросил король.

– Прошу крепких мечей, копий и сотню золота, чтобы в Италии награбить добычи для вас, мой король.

Лица лейдов скривились в ухмылке, оживление в свите короля вызвало эхо в пустой базилике, которую уже покинули остальные прихожане.

– Похвальное рвение, но греки[8 - Византия] уже предлагали мне пятьдесят тысяч золотых безантов за изгнание длиннобородых, – болезненный кашель прервал речь короля: – Кхе, кхе… я отказал.

И знаешь почему?

– Авары, – ответил Людер, проклиная себя за то, что полез к королю с детскими игрушками.

Девица опять шепнула королю.

– Клотильда любит шипучее вино. Кхе, кхе… Будет рада, если доставишь бочонок из Шалона. С утра будь у майордома.

– Да, господин мой король, – склонил Людер голову.

***

Северо-восток Франкии

крепость Шалон на реке Марна

Утром второго дня осады лучники подожгли восточную башню. Густой чёрный дым ел глаза защитникам стен, мешал целиться, и едва солнце достигло зенита, как отряд, ведомый Брюном и Людером, прорвался внутрь.

Начались резня и грабёж, вспыхивали пожары, кричали люди, над постройками не переставая звенел колокол.

Суматоха боя развела Брюна и Людера в разные стороны, и Брюн с воином в латах из металлических колец врывались в дома, забирали монеты, украшения и жизни.

В дом с прикрытыми ставнями напарник вошёл первым, вскрикнул, повалился на бок: кольца не спасли от удара вил.