Франция изнутри. Как на самом деле живут в стране изысканной кухни и высокой моды?

Положа руку на сердце, я слабо представляю себе француза, который в пятничный вечер на своей террасе наливает себе бокал вина и начинает думать о России и о русских без особого на то запроса. Большая часть имеет некое общее представление, сложившееся по телевизору и по услышанным где-то фактам и историям. Что думают эти люди о России? Ровно то же самое, что и о Перу или Чили. Россия для большей части французов – далекая загадочная северная страна. Когда я говорю, что до Москвы прямой рейс летит 3,5 часа, первая реакция: «Это так близко, я думал, что дольше!» В ментальной географии французов Нью-Йорк ближе к Парижу, чем столица России.

У тех, кто интересуется русской культурой, есть сложившееся мнение. Эти люди души не чают в русской литературе, прекрасно знают Чехова, любимого русского драматурга, читают Пушкина, Достоевского и, скорее всего, читали Пастернака. У образованных французов из буржуазных кругов хорошее отношение к России. Многие разочарованы внешней политикой Франции и хотели бы большего сближения между нашими странами.

Кто-то знает Россию по успехам наших спортсменов. Однажды я разговорилась с представителем тех, кого французы пренебрежительно называют «ракай», молодежи из неблагополучных пригородов. Оказывается, что он знал почти весь состав нашей команды по греко-римской борьбе.

Наши пространства, расстояния между городами и открытость Азии зачаровывают. Здания, дороги, машины, бульвары, метро – все построено с размахом! Транссибирская магистраль вполне может стать центром распространения и обмена русских пирожков на французские сыры, будь оформление визы проще!

Французы любят страсть и глубокое дно славянской души.

Самим им крайности такие неведомы. Они – романтичные натуры. Наша экзальтированность и отчаянный характер для них – огонь. Погреться у него приятно, но лезть не стоит.

Утонченная французская натура смакует, как Раскольников идет к старухе-процентщице и убивает ее. Но разумом ей не понять, зачем доводить до крайности, ведь можно было поговорить за бокалом вина?

Французов завораживает наш режим «гуляем»! Когда в ход идут пачки денег и за вечер тратятся состояния.

Сами бы они так хотели, да не могут и не умеют.

Русская история с ее трагичными перепадами тоже их влечет. При словосочетании «русская революция» они томно закатывают глаза и просят все рассказать. Как будто мы там были. Я не знаю, кто бы еще с таким рвением желал поехать в Петербург, кроме француза! Не иначе, проверить творения своих архитекторов.