Судьба печальной девочки

 – Нет, мне нельзя брать конфеты у незнакомцев. – Говорила она, подходя к Мерри.

– Карри, можешь взять. Это моя клиентка. – Повысила мой уровень доверия мама.

Карри взяла конфету и съела её.

– Ханна, можно к вам так обращаться? – Спросила она смотря на меня. Видимо меня Чарли или Мерри когда-то назвали меня по имени, а она запомнила, но я ей точно не представлялась.

– Можно. Если хочешь бери ещё конфет. – Говорила я, указывая на вазу.

– Сколько вам лет?

– Двадцать два.

– Вы красивая. – Грубо льстила Карри, хотя, ей действительно нравиться мой стиль.

– Это врождённое. – Самовлюблённо ответила я.

– А чем вы занимаетесь? – Продолжала она бомбить меня.

– Учёная… – Я услышала как Мерри зовёт Карри и прервала нашу беседу. – Тебя Мерри зовёт. – Карри пошла в комнату, где на диване сидели Мерри и Чарли.

Когда я оказалась одна в комнате, я услышала голос:

– Привет.

Я почувствовала жуткое головокружение.

– Мы снова встретились. – Продолжил мерзкий, жуткий, страшный, жуткий, страшный…

*Ханна начала задыхаться и спустя время продолжила.

Продолжил голос.

Я достала футляр с таблетками, на нём всегда весит записка (как меня и учили): «не более двух таблеток за приём», но мой мозг решил выпить сразу четыре, я не знаю зачем, наверное хотел побыстрее избавиться от голосов. Из-за передозировки я потеряла сознание.

* * *

Я обычно такие сны не запоминаю, но этот крепко засел в моей голове. Я стояла на кухне, как вдруг в комнату зашли Чарли, Мерри и Карри, они начали в унисон говорить: «Тупая, зачем ты это сделала?», повторяя это снова и снова: «Глупая, зачем ты это сделала?», «Дура, зачем ты это сделала?», «Зачем ты это сделала?», «Зачем ты это сделала?».

– С вами всё в порядке? – Вопросила я, не понимая, что это не по-настоящему.

– Ты сдала нас в полицию. – Продолжали они говорить в один голос.

Комната превратилась в тюремную камеру, с серыми стенами и решёткой, за которой стояли мои родители, моя мама была в своей любимой жёлтой футболке с Мини Маус.

Они поздоровались и извинились за детский дом, потом камера превратилась в большую комнату, с нежно зелёными стенами, на которых было множество детских рисунков, в углу комнаты стояла толпа детей, повёрнутая ко мне спиной. Я их окликнула. Они все повернулись ко мне и я увидела их лица, на которых не было ничего, ни носа, ни глаз, ни рта, это было ужасно. Они все пошли на меня, я стояла в центре комнаты, но они прошли мимо, прижавшись в противоположный угол.