Бабло побеждает зло

Он широко улыбается мне, и я всей кожей ощущаю, как его переполняет бешенство, пожалуй, это лучшие ощущения за сегодняшний день, мне нравится ощущать его злость, его бессилие, его беспомощность. Все эти ощущения я слишком часто испытывал на своей шкуре, теперь пусть под эту дудку попляшут другие.

– Спасибо, брателло… – он хлопает меня по плечу.

– Я могу попросить какие-нибудь старые часы отца, если у тебя настолько все печально с деньгами… Для тебя все что угодно, брат…

Его бесцветные глаза темнеют от гнева, но он сам нас учил, что показать свою обиду – значит, показать свое поражение.

– Не нужно. Хорошо, что ты мне сказал. Прямо сегодня поеду в салон и устрою головомойку менеджеру, что за херь они мне впарили…

– Да, они посчитали тебя лохом, который не может отличить дрянь от оригинала. Хорошо, что я тебе сказал. Ну тогда пока…

Естественно, ни в каком салоне он их не покупал, а приобрел в каком-нибудь интернет-магазине, торгующими репликами брендов.

Я выхожу из аудитории, когда он окликает меня.

– Давно хотел спросить, Ян, зачем ты сюда ходишь? Зачем занимаешься? Насколько я могу судить, проблем с телочками у тебя нет…

Я пожимаю плечами, я и сам не знаю, для чего я сюда хожу, мы жмем руки, и я выхожу на улицу, уже совсем стемнело, вся улица нарядно сияет огнями витрин. Я совсем не хочу ехать домой, поэтому я сажусь на метро и еду в центр, лениво переписываясь в чате с какими-то случайными девчонками, у них нет имен, только ники:

– Я тащусь от новой песни Artik & Asti, ты уже слышал?

– В пятницу идем в клуб, будем колбаситься до утра…

– В прошлый раз я перебрала с мартини…

Мне это вскоре надоедает, и я просто смотрю в окно, за ним абсолютная темнота, лишь иногда из темноты выступают грубые очертания электрических кабелей, когда мы приближаемся к очередной станции.

Я выхожу из вагона и поднимаюсь наверх, меня задолбало ездить на метро, но отец вернет машину не скоро, не раньше, чем через год, я кривлюсь, меня тошнит от его принципиальности, давно устаревшей как кассетный плеер или пуховики Luhta. Тогда пусть будет таким же принципиальным в отношении своих любовниц, пусть приводит всех домой, это будет смешно. Смешно наблюдать наигранное удивление мачехи, она же старательно делает вид, что ничего не знает.