Бабло побеждает зло

На заднем сиденье два амбала зажимают меня с двух сторон так, что я не могу даже вздохнуть, один из них связывает мне руки:

– Выпустите меня немедленно, гандоны… – ору я и один из них отвешивает мне совершенно невежливую и весьма ощутимую затрещину:

– Заткнись, сучонок, – говорит мне он и заталкивает в рот кляп, у него совершенно равнодушный взгляд, словно я не человек, а неодушевленная вещь, мне становится так страшно, что мои зубы непроизвольно начинают стучать друг о друга.

Чего они хотят от меня? Будут требовать с отца выкуп? Заплатит ли им отец после того, как мы разругались с ним вдрызг и я послал его к черту? Я начинаю немного сомневаться в его родительской любви, но попробовать все же стоит. Я мычу и жестами показываю на кляп и один из них нехотя вытаскивает его:

– Будешь орать, я забью его тебе прямо в глотку, понял? – предупреждает он.

Я киваю:

– Да, понятно, я понял, позвоните моему отцу, он заплатит…

Один из них криво усмехается:

– А нам деньги не нужны.

Ты конкретно накосячил, парень. Расплатишься своей шкурой…

Я холодею от страха, я привык, что деньгами можно решить все, все проблемы и траблы решаются с помощью денег, бабло всегда побеждает зло. Мне приходит в голову, что их нанял отец Кристины… Или дагестанцы, хотя не похоже, сработано слишком профессионально, явно не их уровень… А значит, остается только Валентин Сергеевич.

– Послушайте, отец заплатит, я не хотел, давайте договоримся, ребята – всхлипываю я и мне снова заталкивают кляп в рот.

– Не договоримся, малой. В этот раз тебе придется за все ответить самому. Такой большой мальчик, а все на отца надеешься…

Я всхлипываю от ужаса, животный страх липким потом выступил на моей спине, мне так страшно, что даже трудно дышать, я делаю судорожные вдохи, словно нахожусь глубоко под водой. В машине стоит мертвая тишина, я смотрю в окно, мы выехали из города и за окнами начались пролески, машина съезжает на проселочную дорогу, мы долго петляем по ней.

Меня абсолютно покинули силы, я весь обмяк, как подтаявшее мороженое, все мои мышцы превратились в студень, мне так страшно, что, наверное, я не смогу даже сопротивляться. Все происходящее кажется мне нереальным, этого просто не может происходить со мной, этого не должно происходить со мной. Мне всего двадцать три, у меня впереди вся жизнь.