Наследники Мишки Квакина. Том I

Но Пашка, будучи пугливым и недоверчивым ребенком, услышав непонятный стук в ночи, подобно мультипликационному поросенку Пятачку, спрятался под кровать. Долго долбила мать в окно любимого сына, пока не поняла, что не откроют. Возможно, тогда она осознала, что напрасно так запугивала ребенка наркоманами, которые украдут его для изготовления из мозга наркотиков.

Естественно, что я слышал стук в окно Пашки. Но, во-первых: в закрытое окно нельзя незаметно увидеть то, что происходит сбоку от окна; во-вторых: поставьте себя на место ребенка, которому перед этим мать колено покалечила за то, что взял мешок с мясом.

Вы станете лезть не в свое дело, если стучат не вам в окно?

После она стала стучать в моё окно. Я, будучи не таким пугливым, как Пашка, но при этом с раннего детства бдительным и осторожным, через щель в шторе предварительно убедился в том, кто стоит снаружи и, повозившись с тугими шпингалетами, открыл окно. Мать с облегчением стала залезать в дом, что было не так уж просто проделать, учитывая высоту окна.

Но тут, «вдруг, откуда не возьмись», а точнее, «вдруг из маминой из спальни, кривоногий и хромой…», выскочил взбешенный лежебока папа Витя, олигофрен – стремительный как шпага, разбуженный непонятными стуками в ночи, и вытолкал богемную супругу за окно, разбив при этом в припадке ярости об подоконник бывший у нее с собой магнитофон «Русь-309».

– Убирайся туда, откуда пришла и играй в своих спектаклях, оперетках и пьесах, сколько твоей артистической душе угодно, – сказал отец.

– Дебил, ты же магнитофон разбил! Горе-то какое! Чтоб ты сдох, фанфарон проклятый! – громко взвыла мать по сокрушенному магнитофону, да и сгинула бесследно на неделю невесть куда, громко пригрозив по привычке. – Будете еще мой след искать!

– Не вздумайте ей больше открывать, а то поубиваю! – любящий папенька, изгнавши сельскую инженю, под красочно описанной угрозой жестокого двойного убийства, запретил впредь открывать окна и двери. – Ни под каким видом не открывать! А то убью и ее и того кто откроет ей!

Напуганный ночным триллером слабонервный и болезненный ребенок Пашка вновь забрался под свою кровать.

Целые сутки, пролежал под кроватью, трясясь в страхе, пока я его ни извлек на свет Божий. А потом еще несколько лет зашуганный ребенок пугался ночного шума, оправдывая ласковое прозвище «ошибка аборта», данное заботливым папой.

Деревенский детектив

Пашка в детстве был болезненным и пугливым ребенком.