Малахитовый Лес

Если этот Шведов готов продавать свои сочинения за копейки, флаг ему в руки.

– Да, если бы я наблюдал за ситуацией со стороны, я бы тоже так к этому отнесся. Но в дело оказалась втянута моя дочь. Алена восхищается Немировским именно из-за его предполагаемого таланта. Она не дура, понимает, что во многих случаях он ведет себя как полная скотина. Однако дочь списывает это на «странности творческих людей». Если она поймет, что Немировский – вор и мошенник, розовые очки придется снять.

– Ну так в чем проблема? Покажите ей все, что наскребли ваши детективы.

Не думаю, что вы так уж боитесь разбить дочурке сердце.

– И снова вы меня недооцениваете, – заметил Токарев. – Или меня, или степень моего коварства, тут сказать сложно. Я показал Алене результат расследования почти сразу же, как только получил его.

Но все-таки он оказался здесь, и Тори несложно было догадаться, что произошло после разоблачения.

– Алена не поверила вам?

– Ни единому слову. Она решила, что я придумал эту историю, чтобы очернить возлюбленного в ее глазах.

Немировский по-прежнему на пьедестале.

– Как насчет того, чтобы умыть руки? – поинтересовалась Тори. – Вы сделали что могли, родительский долг выполнен. Позвольте дочери набивать собственные шишки, не думаю, что она долго с ним проживет.

– Да, вероятнее всего, этот брак окажется недолгим. Но Алена – натура нежная, не из тех, кто переносит травму и остается на ногах. Даже сейчас расставание с кумиром станет для нее тяжелым ударом.

Но если со всем этим будет связана шумная и грязная процедура развода, станет только хуже. Немировский не уйдет тихо, он сделает из разрыва отношений скандал, призванный повысить собственную популярность – люди любят скандалы. Я понимаю, что детям нужны уроки. Но есть разница между уроком и пыткой. Думаю, в этой ситуации самым ценным и вместе с тем безопасным уроком для Алены станет принятие правды.

– Очень может быть. Но это возвращает нас к главному вопросу дня: при чем здесь я?

– Я бы хотел, чтобы вы убедили Илью Шведова вернуться к людям и заявить свои права на музыку, которую он создал.

Чего-то подобного Тори ожидала – какие еще варианты? Но предложение все равно оказалось настолько нелепым, что у нее пока не было слов. Хотелось рассмеяться, однако она сдерживалась.

Токарев же воспользовался паузой и невозмутимо продолжил:

– Я понимаю, что это несколько необычно.