Предвестники Мельтиара

Мне пригодится любая сила, даже та, что живет в газовом фонаре.

Все было готово, но я медлил, смотрел на шары и сквозь них – на пыльную землю. А потом, сам не зная зачем, поднялся и вернулся в дом.

Она ждала меня там, где я ее оставил вчера, – флейта, холодная и легкая. Не было смысла ее брать, она бесполезна.

Я едва заметил, как снова оказался на улице, как положил флейту в центр хрустального узора.

Взял последний шар, поднял его, ловя лучи рассвета, и запел.

Кроны деревьев смыкались надо мной, Роща окружала меня, Зертилен пел вместе со мной, пели Кимри и Ора.

Нима обнимала меня, вторила моей песне еле слышно. Каждый волшебник Рощи был рядом, каждая птица, каждая травинка отдавали мне свою силу. Потоки волшебства, текущие в земле, и потоки в небе – вливались в мой голос. Ветви деревьев растворялись, корни исчезали, все меркло, оставались лишь хрустальные звезды. Они разгорались все ярче, а земля становилась прозрачной, как в моем сне, а потом растаяла вовсе.

Мое тело исчезло. Я был ветром, я был песней, я растворился в звуке.

Созвездие, созданное мной, пылало, и больше ничего не осталось. И я знал – так будет вечно. Ветер никогда не стихнет, песня не смолкнет, не погаснут звезды.

Никогда.

Вокруг меня звучали голоса, на языке был вкус песка, вкус предгорной равнины. Кто-то держал меня за плечи, голова раскалывалась как после затяжной пьянки, меня мутило. Я собрал всю силу воли и открыл глаза.

Мир двоился и качался. Я был где-то под крышей, в полумраке, среди людей.

Я видел Тина, Аник, еще кого-то, их лица расплывались, голоса оглушали, резали слух.

– С ним такое уже было, – говорил Джерри. Это он держал меня. – Когда мы в первый раз поднимали лодку в воздух… Он пел полдня, и потом даже хуже было.

– Все нормально со мной, – сказал я. Голос меня не слушался, был хриплым и рвался на выдохе. – Они горят?

Я попытался встать, Джерри помог мне. Мир все еще расплывался, но я уже узнавал эти темные стены, ящики, стол, квадрат света на полу, распахнутую дверь… Мы в доме, наполненном следами древней магии, вещами врагов.

Джерри вывел меня на крыльцо, и я прислонился к стене, закрыл глаза на миг. А когда открыл – взглянул вниз.

Солнце уже поднялось высоко, но земля оставалась все такой же пепельной, бесцветной. Хрустальные шары терялись на ней, были почти неразличимы, пыль уже припорошила их. Только флейта сияла, как отполированный до блеска меч.

– Они горели, – сказал мне Джерри. – Пока ты пел.