Игра с огнем

Слёз она не показала бы ему, но всё же истинное состояние женщины не укрылось от внимания мастера.

Эвия оправила платье на коленях и откинулась на спинку кресла. От её привычных нарядов этот отличала лишь изящная накидка на плечах. Словно, несмотря на камин в нескольких шагах от неё, она продолжала мёрзнуть.

– Да, Ней. Я не хотела видеть праздную толпу на его похоронах. Дешону уже всё равно, а меня тошнило от мысли устраивать такой же цирк как на проводах отца.

Мастер медленно кивнул. Он хорошо помнил казавшуюся бесконечной процессию во главе с телом Кермина Патриса, облачённым в самые роскошные одежды покойного.

Тот как будто гордился, что может весь Таробан, свой Таробан, заставить глазеть на собственный труп. Ней понимал Эвию, лишь жалел, что не мог поддержать её на прощании.

– Миритер не почтил нас своим присутствием. Если ты и прав, и он не устраивал убийство моего сына, мог бы не демонстрировать своё пренебрежение так открыто. Он был его племянником, частью Семьи.

Отношения брата и сестры ещё до смерти их отца больше напоминали древние магические поединки.

А за последние три года в своём поместье Эвия, несмотря на частые попытки отыграться, почти отчаялась – слишком крепко Миритер сидел на троне. Слишком слаба оказалась она, желавшая не столько власти, сколько защитить своих детей.

– Если тебе не сложно, ты мог бы что-нибудь сказать. Хотя бы сделать вид, что хочешь меня утешить.

Нейтель удивленно поднял брови и усмехнулся.

– Утешить? Я не бессмертный, чтоб пытаться утешать тебя.

Эвия едва заметно улыбнулась. Она сама не знала, что ждёт от него, но только не жалости, не утешения. Он давал ей возможность выговориться. Он знал, что сделать она не может практически ничего – её руки связаны крепко и надежно. Но Эвия могла высказать ему всё, что горело и билось внутри, даже не представляя всей силы своих слов над Нейтелем.

Женщина почти не изменилась со дня их знакомства. Или так мастеру казалось. Она была единственной из всего семейства, кто виделся ему членом правящей Семьи, а не потерявшемся во дворце варваром.

Она, не взирая на разногласия, продолжала защищать имя Патрисов вообще и своего брата в частности. И только наедине с преданным служащим Миритера, с тем, кого могла бы счесть врагом, она была честна и открыта. Настолько, насколько Эвия вообще могла быть честна и открыта.

Нейтель обошёл кресло Эвии, встал у неё за спиной и аккуратно положил руку ей на плечо.