Ангелы плачут в июне

На расстоянии не работаю. Мне нужно пообщаться с девочкой, прикоснуться к ней или хотя бы к предмету, содержащему ее ДНК.

– Так и знала, что ты это скажешь. Лови! – изящным движением фокусника она извлекла из кармана пакетик с чем-то синим и бросила мне.

Я машинально его поймала. Это была обычная матерчатая резинка для волос. Вокруг синего круга обвились несколько длинных темных волосков.

– Браво! Ты украла ее резинку?

– Не украла – одолжила. И не смотри на меня, как учитель на двоечницу! Она на полу валялась – завтра верну.

– Чего ты хочешь? Просто узнать причину? – Под моим испытывающим взглядом Василиса Аркадьевна вдруг смутилась и отвела глаза.

Понятно, грядет очередное «но».

– Э… не совсем. Я тут подумала: ты ведь все равно с утра до вечера лечишь не пойми кого. Надо отдать должное, у тебя это действительно получается.

Я невольно улыбнулась. Последняя фраза была сказана тоном человека, признающего очевидный, но крайне неприятный факт.

– В общем, если девочка вдруг чудесным образом исцелится в стенах нашего санатория, думаю, мамаша забудет о своих претензиях и оставит меня в покое.

– Извини, так не пойдет. Поговори с женщиной, как бы неприятно это ни было, и если она даст добро…

– Не даст! Я уже пыталась. Она сказала… – Бабушка поморщилась. – Не могу повторить: таких слов в словаре Даля нет. Она послала меня и тебя заодно… э… в общем, очень далеко!

– Все равно. Я не могу лечить ее тайком.

В изумрудно-зеленых глазах бабушки вспыхнули хорошо мне знакомые искорки гнева, губы сжались в тонкую прямую линию.

– Почему? Полоумная ведьма Солана вбила тебе в голову, что ты должна помогать всем и каждому во искупление грехов отца. Но это полнейший бред! Ты ничего не можешь изменить. Уверена, ты это прекрасно понимаешь и тем не менее тратишь все силы на других, а мне помочь не можешь?

Я с грустью покачала головой, вспоминая наставления Соланы – мудрой сибирской знахарки, научившей меня, испуганную, закомплексованную девочку с зачатками экстрасенсорных способностей, всему, что я сейчас умею.

Да, это она сказала, что мой дар – возможность восстановить нарушенное отцом равновесие. Тогда, будучи ребенком, я ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку. Но соломинка долго не продержалась, утонула, а я… научилась плавать сама.

Конечно, бабушка права – прошлое не изменить. Никакие самые добрые поступки не вернут жизнь тем, кого убил мой отец. Я все прекрасно понимаю.