Убить Альваро. Вернуть Альваро

– Как же помочь тебе?

– Выпьем кофе?

Они молча пили двойной горький без молока и смотрели на горизонт, будто ожидая, что появится Летучий Голландец и выкинет на берег живого и невредимого Альваро.

Глава 4

Альваро на секунду потерял сознание от удара о холодный кафельный пол. Он нырнул в маленький темный проем, торопясь поскорее убраться от великого сияния. Приоткрыл глаза: щель под дверью вспыхнула на миг радужным всполохом и погасла.

Альваро перевел дух, продолжая лежать. Вскоре зрение привыкло к темноте.

– Здесь все время сумерки, кроме времени, когда включают солнце, – зачем-то он произнес вслух.

– Севернее наша земля, чем твой мир, темнеет рано, зимой так вообще три часа световой день, – услышал он тихий ответ. Голос показался знакомым.

– Буфетчица? – спросил он.

– Гликерия, – ответила она.

– Что? – не понял Альваро.

– Мама так назвала в честь какой-то ей одной известной красавицы… В детстве была Ликой. А потом выросла. А как благодать получила, повзрослела – и теперь я Гликерия.

Буфетчица – это лишь звание. А для человека даже за стеной имя важнее звания, – сказала буфетчица так, словно объясняла первокласснику домашнее задание.

А потом эта громадная женщина взяла Альваро на руки и куда-то понесла. Он подумал, что со стороны это выглядит странно. Но не унизительнее пыток, которым он подвергся недавно.

– Куда вы меня несете? – спросил Альваро.

– Полечить тебя маленько, смотри – избитый весь, – буднично ответила Гликерия.

Она поставила его на ноги посреди небольшой комнаты, скорее кладовки.

Вдоль стен стояли стеллажи, заполненные коробками и банками с консервами.

Удивительно, как заботливые руки и тихий голос делают человека красивым! Большегрудая, со слоновьими ногами Гликерия обработала порезы и царапины Альваро, уложила на мягкий соломенный тюфяк, накормила рассыпчатой кашей, обильно сдобренной сливочным маслом, и Альваро провалился в глубокий сон, словно в наркоз.

* * *

Пробуждение было таким же, как после длительного забытья.

Горло саднило осколками разбитого стекла. Казалось, что он дышит, извергая сухой дым и пламя. С усилием разлепив глаза, Альваро осмотрелся вокруг. Он уже был не в темной складской комнатенке, а в светлой комнате с небольшим окном. Тощая ситцевая занавеска, выцветшая от многочисленных стирок, пропускала пыльный свет.

В комнату вошла буфетчица. Она положила ему на лоб холодное полотенце:

– Лежи. Отдыхай. Жар у тебя сильный.