Близкая Земля

– Выбор напитка не одобряю, но то, что ты перестала мямлить и спрашивать разрешение, – шаг в нужную сторону, – усмехнулся Вернон. – Учись вести себя правильно. Но вернемся к твоей команде. Она мне интересна так же, как ты.

– Это я уже поняла. Почему?

– Никто не измеряет боевой потенциал команды как таковой – это просто невозможно, слишком много переменных. Поэтому нельзя сказать, какая команда сильнейшая, какая слабейшая. Но уже очевидно, причем не только мне, что в «Северной короне» сложилась уникальная ситуация.

– Что в ней такого уникального?

– Моя дочь – и дочь самой Делии Этерион.

– Да, с той дочерью я тоже знакома, – буркнула Альда.

– Не умничай, слушай дальше. У твоего капитана номер хоть и посредственный, а потенциал явно недооценен. Я это знаю, я просматривал ее сознание. С вами работает номер 2 хилеров, пусть и временно. Ну и главное, у вас лидер Легиона. Такой команды на моей памяти еще не было.

– У нас не лидер Легиона, а номер 7.

Вернон бросил на нее очередной насмешливый взгляд, который Альда без труда выдержала.

В себе она могла сомневаться, в Триане – нет, и от этого становилось легче.

– Ты ведь в это не веришь, – заметил Первый.

– Это факт. Он не нуждается в моей вере.

– Да неужели? Будем и дальше делать вид, что эксперимента с Тео попросту не было?

Вот такого Альда точно не ожидала. Она не сомневалась в том, что Первый бесцеремонно обыскивает память всех, до кого дотянется. Но легионер должен был стать исключением – не из уважения, разумеется, просто сознание легионеров действительно было специфическим, да и определенными способностями к телепатии они обладали.

Если бы кто-то из них почувствовал вмешательство Вернона, нарваться на неприятности мог даже номер 1.

Поэтому он и выгнал Тимандру и итальтика – не хотел обсуждать при них явное нарушение…

– Ты думаешь не о том, – объявил Вернон.

– Есть хоть один момент, когда вы не контролируете мои мысли?

– Нет – и не будет, пока ты не научишься ставить полноценную защиту.

Приватность мыслей – привилегия, которую нужно заслужить. Но вернемся к твоему легионеру: в его память я как раз не лез, и даже твоя память о нем мне мало что дала. Про эксперимент с братьями Триан я знал задолго до встречи с тобой.

Он не обязан был говорить – и она опасалась, что не скажет. Просто из вредности, чтобы преподать очередной дурацкий урок. Но Вернон умел отличать наносное от по-настоящему важного, он молчать не стал.