Боги былых времен

Роскошный зал уже был украшен к рождеству: на стенах висели гирлянды и венки, каменную полку над камином занимали изящные фарфоровые фигурки ангелов и героев Библии, а неподалеку от него стояла пушистая и высокая, до самого потолка, живая ель. Она мягко мерцала старинными стеклянными игрушками и серебристой мишурой, словно ожившей в оранжевом свете каминного пламени и огоньков свечей, выставленных пирамидой на столе. Другого источника света здесь не было, электрические лампочки смотрелись бы варварством в этой рождественской фантазии.

В воздухе витали запахи мандаринов, имбирных пряников и хвои.

Находясь перед домом и глядя на окружающую его зелень, сложно было помнить, что во внешнем мире сейчас рождество. Но здесь, внутри, жила особая магия.

И все это искристое, мерцающее великолепие было создано лишь для одного человека – маленькой девочки, лет шести, не больше. Она сидела на пушистом ковре, расстеленном перед камином, поближе к елке, и расставляла деревянные фигурки в большом кукольном доме.

Она не выглядела ни опасной, ни способной защитить себя.

Всего лишь худенький ребенок в пышном белоснежном платье, с кудрявыми волосами, заплетенными в хвостики. Но именно она была целью, ради которой химеру послали сюда, жертвой, до которой не смог добраться ни один наемник.

Магический хищник, пропитанный волей и желаниями своего господина, напрягся, его массивное, сильное тело чуть подрагивало в предвкушении быстрой победы. Пробраться вперед, прыгнуть, нанести удар – и от хрупкого маленького человечка останется лишь кровавое пятно на ковре.

Это даже слишком просто.

Но химера знала, что нельзя сорвать все наивной поспешностью. Если девочка заметит опасность раньше срока, будет сложнее. Начнутся крики, попытки побега, примчатся новые охранники… Это, конечно, не изменит исход, но возиться придется дольше. Поэтому чудовище продолжило мягко и тихо двигаться по потолку, укрытое тенями.

Девочка действительно не замечала угрозу. Она задумчиво возилась с куклами, и на ее лице не было той радости, которую, пожалуй, следовало бы ожидать от ребенка, погруженного в рождественское волшебство.

Скорее, она казалась скучающей – или печальной. Блеск елочных игрушек и мишуры не отражался в ее зеленых глазах. Она лишь ненадолго отвернулась к окну, словно надеялась увидеть там снег, но снега не было. Девочка вернулась к игре.

Шли последние секунды. Химера, настороженная, уже ликующая, вышла в круг света, который бликами падал на потолок от пламени камина.