Хамелеоны

Среди более чем двадцати танцовщиц только одна постоянно притягивала его взгляд, только к одной хотелось присматриваться. Тонкая и гибкая, как ивовая ветвь, с длинными огненно-красными волосами и золотом грима на лице, она должна была потеряться среди других, похожих на нее. Все ведь и было сделано так, чтобы она потерялась! Он бы не выделил ее, если бы она не имела значения лично для него.

Но ведь она была важна, давно уже…

Яну нужно было убедиться, знать наверняка. Если изначально он еще собирался добросовестно досмотреть концерт, то теперь просто не смог бы, все остальное отошло на второй план.

Он выбрался со своего места, вызвав немалое недовольство других зрителей в этом ряду, и отправился искать служебный вход.

К гримеркам его, естественно, не пустили. Ян оказался не один такой: после выступления девушек у служебного входа собралась целая группа дорого одетых мужчин, отстаивающих свое право попасть внутрь с разной степенью наглости. Не нужно было быть гением, чтобы понять, чего им хочется.

То, что он невольно оказался с ними на одному уровне, оскорбляло, злило даже. Ему ведь было необходимо совсем другое…

Он не стал оставаться в узком коридорчике и спорить с охранниками, это могло привести разве что к штрафу. Яну даже понравилось, что покой девушек охраняли так хорошо: значит, и ее охраняли, и до нее не смог бы дотронуться никто из этих увальней. Правда, большой вопрос, нуждалась ли она в этой защите… Все вдруг стало очень сложным, его прежние знания о ней уже начали перестраиваться.

Ян покинул концертный зал, чуть поплутал по коридорам, к которым еще не привык, но все же оказался у служебного выхода. Его прогноз оказался верным: танцевальный номер был всего один, и девушки покидали гримерки, уже переодевшиеся и умытые. Так даже лучше, теперь он должен ее узнать, если это действительно она.

Вот только обрадовался Ян рано: ее среди выходивших не было. Просто не было и все, кем бы она ни была, она не дала ему шанса опознать себя.

Чертовщина какая-то… Она ведь не могла заметить его в зрительных рядах, свет поставлен так, что выступающие на сцене не видят, кто сидит в креслах! Или она ему почудилась? Но это уже за гранью…

Он попытался обратиться к последним девушкам – на русском и на английском. Спрашивал про ту, с красными волосами, она там такая была одна. Но его то ли не понимали, то ли просто не собирались сдавать коллегу. За пять минут Яна послали подальше на четырех языках.