Хороший день, чтобы воскреснуть

Эмилия была одета со вкусом, в дорогие вещи, и впечатление бродяги не производила.

Это, конечно, навевало мысли о сохранности личной информации, но сейчас было не до того.

– Почему ты не помог ей? – спросила Агния.

– Потому что она мне симпатична.

– Э-э… тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь?

– Не кажется, – отозвался Даниил.

– Кажется! – вдохновенно повторил Лисенок.

Близнецы привычно кружили вокруг вернувшихся родителей, и беседа об Эмилии перенеслась сама собой. Вернуться к этой теме удалось лишь через час, когда Ярик и Лисенок были переданы под строгий присмотр Хельги.

К этому моменту Даниил несколько отдохнул, успокоился и на расспросы о бывшей клиентке реагировал уже спокойней.

– Следовало ожидать, что она будет в сложном положении после освобождения, – рассуждал он. – Эмилия – не рецидивистка со стажем и даже не совсем обычная преступница. Для нее смерть сына и тюрьма стали серьезной травмой. Я посылал ее на медицинское освидетельствование не ради того, чтобы отменить приговор.

Я действительно предполагал, что она могла заработать серьезное психическое расстройство. Врачи признали ее вменяемой, но меня предупредили, что у нее пограничное состояние.

– И что? Она же не просит откопать труп этого педофила, чтобы станцевать на его костях? По-моему, у нее очень логичная просьба!

– Огонек, плохо уже то, что она не отпускает это дело, продолжает жить им. Ей бы оправиться и начать все заново. Сейчас самое время! А что мы имеем вместо этого? Эмилия неспособна адаптироваться, поэтому она делает шаг назад, решая, что есть еще убийцы, которых она упустила.

Ведь это заявление из пустоты, никаких оснований так думать нет! Она даже не смогла объяснить мне, что привело ее к этому сомнительному выводу.

Похоже, про свой сон Эмилия ему не упоминала. Да оно и понятно! Тема весьма неоднозначная. Скорее всего, она и Агнии рассказала правду только в качестве крайней меры, ведь других вариантов у нее не было.

Сейчас Агния могла бы передать ее слова Даниилу – и заранее понимала, что ни к чему это не приведет.

Ее супруг не был склонен к мистицизму. Явившийся во сне ребенок не произведет на него никакого впечатления.

Агния и сама не бралась утверждать, что верит в такие «предзнаменования». Ей просто не хотелось оставлять Эмилию один на один с этим горем.

– А ты уверен, что у нее нет оснований реально подозревать кого-то?

– Уверен, – без тени раздражения подтвердил Даниил. – Убийца был один.