Контроль над Эребом

Потом, после выпуска, они имеют право пообщаться с родственниками, если захотят… Но никто никогда не хочет.

Обычному человеку имя пригодилось бы как минимум для надгробья, а Шестому надгробье не полагалось. Тела легионеров после смерти полностью уничтожались, чтобы не допустить утечки мутагена в окружающую среду.

Возможно, очень скоро так произойдет и с ним. Шестой признавал, что, с учетом всех обстоятельств, этот день может наступить куда быстрее, чем хотелось бы. А ведь как хорошо все начиналось…

Теоретическое обучение давалось ему легко, тренировки тоже шли неплохо.

Пока все кадеты оставались людьми, он был среди лучших. Разве это так сложно, если природа щедро одарила и умом, и здоровьем? Ну а потом дело дошло до мутации, и оказалось, что все предыдущие подарки природы были издевкой. Она дала ему так много лишь затем, чтобы он осознал, как много теряет.

Первая стадия прошла быстро, почти незаметно, однако это стало последним даром, который он получил от судьбы. Дальше Шестой в полной мере осознал, что же такое ад, не единожды воспетый в культуре прошлого.

Он раньше не представлял, что такая боль возможна. Лучшими моментами в его жизни становились те недолгие часы, на которые он терял сознание. Но потом он просыпался, и все начиналось по новой.

– Организм не усваивает мутаген, – обыденно пояснил врач. – Сопротивляется, как болезни. Такое редко, но бывает.

Врачи никогда не сближались с такими кадетами, как Шестой. Они понимали, что воющие от боли подростки, скорее всего, смертники.

Лучше не привыкать, чтобы потом не жалеть. Так что общались с ним редко и мало, большую часть времени он был заперт в своем кошмаре один.

Он хотел умереть. Не всегда – но иногда, когда боль становилась особенно сильной. Отнять собственную жизнь он все равно бы не смог, не хватило бы решимости, да и сил тоже. Однако Шестой понимал, что все может случиться независимо от его воли. Из того зала, где проходила перевоплощение его группа, то и дело выносили упакованные в стерилизационные мешки тела.

А он выжил. Взял и выжил, удивив самого себя. Однажды он в очередной раз проснулся на пропитанных кровью простынях и почувствовал себя намного лучше. Спазмы постепенно слабели, боль отступала. Через несколько дней ему позволили встать с кровати и пройти первый тест.

Тогда и появились те самые цифры, обернувшиеся его личным проклятьем. 97,3 %. Клеймо на его будущем.

Он не сразу понял это.