Ледяной ангел

Не ее собственный, конечно, но она жила здесь давно – и собиралась жить дальше. Ей было одиноко, потому что рядом никого нет, даже соседей. Поэтому она позвонила Виктору.

Она вряд ли думала, что все закончится так. Да и он не предполагал, когда ехал к ней. Но… так надо. Он по опыту знал: раз уж внутренняя решимость появилась, надо доводить дело до конца.

Слова, которые она говорила, начали пробиваться в его голову:

– Деньги в рабочем столе, в ящике! Забирай!

Думала, что отвертится так просто? Как бы не так! При всем своем нынешнем помутнении Виктор все равно прекрасно понимал, что оставлять ее в живых нельзя.

Она его знает. Знает его номер телефона, адрес. Его уже завтра найдут! Если не полиция, то какие-нибудь ее дружки. Что, если задуматься, еще хуже.

Он и так возьмет все, что надо. Ее деньги, ее драгоценные побрякушки, ее компьютер и мобильный телефон. Все дорогое, что у нее есть. Да в этом доме каждая тарелка стоит столько, сколько он неделю зарабатывать будет! Хотелось вывезти вообще все без исключения, но Виктору полагалось думать о том, что практично и выполнимо.

Она заметила его задумчивость, сочла за отвлеченность. Переоценила степень его ломки. Она вскочила на ноги довольно ловко, побежала, но не к выходу, а к лестнице на второй этаж. Ну не дура ли? Где бы она там спряталась!

Хотя даже если бы она выбрала нужное направление, до двери она бы не добралась. Виктор двигался уверенно, ловко. Он перехватил ее, повалил на пол. Бил сильнее, чем раньше, и без прежней жалости.

Тело, которое пару часов назад подавалось к его ладоням, теперь сжималось от боли. Странное ощущение, новое… но любопытное.

Скоро он и сам не мог узнать ее. Ее тонкое лицо превратилось в бесформенную маску, светлые локоны окрасились алым. Но она все еще была жива, даже в сознании! И ее уничтоженные, раздавленные губы двигались. Она продолжала говорить.

Что-то про то, что не нужно открывать дверь. Не нужно выпускать. Ему было все равно.

Он даже пожалел ее. Все-таки он знал ее давно, клялся, что любил! Они оба знали, что это ложь, но умели наслаждаться ложью.

Ради тех хороших воспоминаний он был готов проявить последнюю каплю милосердия.

Виктор направился на кухню и снял с держателя длинный нож для мяса. С ним он вернулся в коридор, к ней. Она снова пыталась подняться, но от былой ловкости не осталось и следа, удары сделали свое дело. Он не брался даже угадать, сколько целых костей сохранилось в ее когда-то прекрасном теле.