Новый год, я люблю тебя!

В общем, этот день нужно было просто пережить. Вступить в него с утра пораньше, нырнуть, как в холодную воду, и делать вид, что ничего не происходит. Нет, я, конечно, не сидела за прилавком с кислой миной, не хватало еще другим настроение портить. Я отвечала на поздравления от незнакомых людей и сама поздравляла их, делая вид, что нет в мире праздника лучше, чем Новый год. Но на душе у меня кошки скребли, я знала, что из моего магазина эти люди побегут домой, к своим предсказуемым, и все же любимым традициям, а я уныло побреду домой, бурча, что из-за их дурацкого Нового года приличному человеку даже пиццу не заказать.

Поужинаю йогуртом, или что там в холодильнике найдется, и лягу спать часов в десять. Вот и за что мне любить этот праздник?

Скорее бы день прошел, так нет же, он тянется, как улитка по рельсам: конца не видно, прогресс тоже не очень, но деваться некуда. Если бы сегодня была обычная смена, до девяти, я бы уже волком взвыла. Однако в праздничный день мы работали до шести, и это несколько облегчало мою участь.

Осталось продержаться меньше часа, и я смогу идти домой, к своему йогурту и депрессии.

По большому счету, я вообще не должна была стоять за прилавком. Для этого у меня, хозяйки магазина, имелись специально обученные люди в лице подрабатывающих студенток Люды и Наташи. Но умненькая пухленькая Люда отпросилась у меня заранее: ее родители жили далеко, она собиралась устроить им сюрприз, а для этого нужно было стартовать из Москвы никак не в шесть вечера.

Ее должна была заменять старательная, но не слишком сообразительная Наташа, однако ее я отпустила сама. Тридцать первое декабря – прибыльный день для магазина, торгующего подарками, народу иногда заглядывает столько, что очередь тянется до улицы. Поэтому я дала Наташе внеочередной выходной, к ее немалой радости, и стала у кассы сама.

Фердинанд – это не знойный испанский мачо, увы. Это хомяк. На кой мне хомяк? О, с этого вопроса я начинаю каждое утро, когда чищу его клетку.

Всегда знала, что доброта меня погубит, но умнее от этого не стала. Когда я увидела возле мусорных баков трехлитровую банку с еле живым от холода грызуном, мне нужно было просто пройти мимо, как проходили все нормальные люди. Пухлый персиковый хомяк был не моей проблемой, все указывало на то, что кто-то купил его, наигрался, а потом устал за ним ухаживать и выставил к мусорке, как сломавшуюся игрушку. Право хозяина, как говорится.