Час перед рассветом

– Да куда же это годится! – в перерывах между всхлипами выдавила она. – Кого беспокоит эта Валенсия, когда родители собственного ребенка на верную смерть отправляют!

– Агата, перестань, – ласково сказала я. – Ты же знаешь, у отца нет другого выхода, а леди Алина…

Непечатным выражением Агата точно сформулировала, куда может отправиться леди Алина. Услышать подобное от всегда доброжелательной Агаты было сюрпризом, и я удивленно на нее посмотрела.

– Тогда что тебя так удивило? – недоуменно спросила я, и вдруг меня осенило.

 – Ты говоришь о моей настоящей матери, да?

Она горестно кивнула и начала стирать слезы с опухшего лица.

– И что с ней? – спросила я резче, чем хотела. В животе завязался неприятный узел плохого предчувствия.

Агата всегда избегала разговоров о моей матери, и я даже не знала ее имени. Но сейчас няня, видимо, была так расстроена, что ответила, перемежая слова со всхлипываниями:

– Да она… приказала вас… убить, когда… вы родились…

Я застыла, не веря собственным ушам, а Агата продолжала: – Это я, я спасла вас тогда… и отвезла… к отцу… Думала, вы… хоть здесь… будете в безопасности… Так нет… теперь отец отправляет вас… в самое пекло… У-у-у! – вырвалось у нее совсем простонародное завывание.

– Почему? Агата, почему она это приказала? – тихо и растерянно спросила я, но она не ответила. Просто сидела, раскачиваясь на одном месте и плача. Я поняла, что ответа не добьюсь.

Тогда я использовала небольшое снотворное заклинание. Глаза Агаты закрылись, дыхание выровнялось, и она бессильно откинулась на подушки. Словно в каком-то оцепенении я поднялась на ноги, вышла в коридор и тихо прикрыла за собой дверь.

До отъезда мне больше так и не удалось поговорить с Агатой, и я уехала, не получив ответов на свои вопросы. Пока мы добирались до Ормонда, я раздумывала над тем, как бы мне половчее осуществить свой план, а здесь была так занята тем, чтобы правильно сыграть свою роль, что на мысли об Агате совсем не оставалось времени.

Зато сейчас, когда я впервые за все время осталась одна, на меня наконец-то накатила запоздалая волна опустошенности и смятения. Неужели это правда? Неужели моя мать, кем бы она ни была, действительно приказала убить маленького ребенка? Я всегда была уверена, что просто была ей не нужна, и именно поэтому она отослала меня к отцу.