Час перед рассветом

Так что я перекусывала один раз в день, в лучшем случае – два. Конечно, с голоду я бы не умерла, но постоянный дискомфорт ощущался.

Но тяжелее всего мне пришлось в психологическом плане. Я видела, как за эти три дня гас огонек разума в глазах знахарок, видела, как они постепенно теряют себя. Разрушение их сознания протекало стремительно, они уже не помнили имен друг друга и своих собственных; на вопросы, не имеющие отношения к целительству, отвечали с большими запинками; перестали смотреть на вампиров с неприязнью, теперь на их лицах было лишь равнодушие.

Они действительно не утратили своих целительских навыков, по крайней мере, лечебные отвары варили без ошибок и по памяти. Но в них не осталось ничего человеческого, ничего живого. Пару раз я встречала в коридоре градоначальника Ралена и видела, что с ним произошло то же самое, что и с остальными людьми. Он лишь скользнул по мне безразличным взглядом и пошел дальше.

Это было страшно. Несмотря на то что моя память не пострадала, я была охвачена подсознательным страхом сойти с ума.

Оставаясь наедине с собой, начинала по очереди перебирать имена своих родных и знакомых мне придворных. Вспоминала даты рождения моих родственников, какие-то события из своей жизни, воссоздавая их практически по минутам. Я повторяла про себя заклинания и структуры плетений, восстановила разговор с Хель от первого до последнего слова. И все равно в некоторые моменты мне начинало казаться, будто я – уже не я. Со мной в эти дни никто не говорил, не считая Нарциссы, отдававшей приказы, даже не глядя на меня. Никто не смотрел в мою сторону, словно меня просто не существовало. Конечно, это было мне только на руку, но все чаще я ловила себя на том, что неосознанно прошу Снотру, богиню разума, дать мне сил, и благодарю Хель за то, что спасла от смерти. Также я понимала, что надо ускорить поиски гримуара, поскольку не знала, надолго ли хватит у меня сил все это терпеть и ждать.

Впрочем, в день штурма я поняла, что мои предыдущие жалобы были глупы.

Теперь мне стало еще тяжелее. Во-первых, весь день мои нервы были натянуты как струны из-за готовящейся атаки. В середине дня к нам стали поступать первые раненые. Тогда я впервые поняла, что мелкие ушибы и царапины, которые я залечивала раньше, – это не совсем то, чем мне предстояло заняться сейчас. Конечно, я знала достаточно плетений – в том числе и для лечения тяжелых ранений – но лишь в теории.