Час перед рассветом

 – Неужели ты скатился до простого воровства?

Человек посерел, но ответил, стараясь сохранить остатки мужества:

– За твои изобретения хорошо заплатили.

– Видимо, твои друзья это оценили, – хмыкнул эльф. – Сколько вас было – трое, четверо?

– Трое, – выдавил вор.

Почему трое? Их же здесь всего двое! Я в ужасе прижала ладони ко рту. Так эти окровавленные тряпки на полу, брызги и пятна крови – все, что осталось от еще одного вора?! Его что, просто-напросто разорвало на части, когда он попытался что-то украсть? Значит, на этих свертках, лежащих на столе, стояла такая мощная защита, подобным образом реагирующая на чужое прикосновение? Человек взорвался?! Был человек – и больше нет?

– Что это за хрень? – сквозь зубы спросил вор.

 – Я ведь умею взламывать магические защиты, практически любые. Но с подобным я не сталкивался. Что это было?!

– Мое личное изобретение, – охотно ответил эльф. Он неприятно улыбался, и от этой улыбки вся его привлекательность внезапно исчезла. – Эту защиту невозможно сломать – в ней нет блоков.

Она привязана ко мне и действует до тех пор, пока жив я. Понял?

Вор не ответил, но его лицо утратило вообще какие бы то ни было краски. Он понял, что эльф не рассказал бы ему об этом, если бы собирался отпустить живым. Эльф же уже открыто оскалился, а затем его глаза внезапно полыхнули багрянцем – алые всполохи, которые были так хорошо мне знакомы, поскольку я многократно видела их у собственного отражения в зеркале. Что произошло дальше, я не видела, поскольку мир вокруг потемнел, и я поняла, что сон заканчивается.

Но прежде чем проснуться, я успела услышать душераздирающий, полный нестерпимой боли крик умирающего вора.

Глава 8

Я не знаю, чем можно было бы объяснить мою способность легко получать нужные мне знания. Она была со мной всю жизнь, сколько я себя помню. Вещие сны и мои глаза, которые становятся алыми, когда я испытываю какие-то сильные чувства. Со временем я научилась контролировать свои эмоции, и мне удалось не шокировать никого из родных и знакомых светящимся взглядом.

Сама же настолько привыкла как к краснеющим глазам, так и к своим необычным снам, что уже почти не считаю их странными. Хотя в детстве мне приходилось из-за них нелегко.

Мне было лет шесть или семь, когда я впервые увидела свои багряные глаза в зеркале. Это было вечером, я возвращалась в свою комнату, получив очередную выволочку от леди Алины. После ее унизительных замечаний мое лицо пылало, а по щекам струились слезы.