Сад камней

Этот ангел, знание ее привычек, ее отпечатки пальцев… За кем так следят? Почему? Зачем это нужно было Шереметьеву, если она – не его дочь?

– Суп, все стало слишком странным.

Щенок на всякий случай вильнул хвостом и отправился к пушистому коврику, который интересовал его куда больше, чем ониксовый ангел. Кира же медленно подошла к столу, разглядывая статуэтку. Та самая, сомнений нет: рисунок камня уникален, его невозможно повторить!

Преодолев шок, она взяла статуэтку в руки, чувствуя пальцами привычную гладкую прохладу полированной поверхности.

Надо же… Кира не знала, что и думать, как она теперь должна поступить.

Однако на этом странности не закончились. Когда она подняла ангела, под ним обнаружилась небольшая щель – слишком ровная, чтобы быть трещиной, и едва заметная на фоне естественного узора дерева. Присмотревшись внимательней, Кира обнаружила, что это еще одна полка, совсем маленькая и едва заметная.

Что ж, она ждала от Шереметьева хоть какого-то намека, а он превзошел ее ожидания.

В полке хранилось письмо в запечатанном конверте. Надписей на нем не было, да и зачем они? И так понятно, кому оно предназначалось.

Забрав конверт, Кира присела на кровать, возле которой уже мирно спал Супчик. Одиночество сейчас давило, и такой момент хотелось разделить хоть с кем-то – а ей даже позвонить было некому! Раз Шереметьев не передал письмо через Мирина, значит, адвоката это не касается.

Придется справляться самой, а всякие «страшно» и «не хочется» на время просто позабыть.

Письмо было написано от руки, незнакомым почерком, и все равно это пока была первая и единственная связь между ней и загадочным Константином Шереметьевым.

«Здравствуй.

Я рад, что ты зашла так далеко. У тебя всегда было (и будет) право отказаться от того, что я тебе предлагаю. Я могу представить, как ты удивлена сейчас, с каким недоверием относишься ко всему, что происходит. Я долго думал о том, как подготовить тебя к этому, и решил, что никак. Ты или справишься, или нет. Но если ты так же сильна, как твой дед, как твой отец, я уверен, что ты сможешь».

Кира ненадолго отвела взгляд, ей нужен был перерыв, пауза, чтобы свыкнуться с тем, что это – по-настоящему. Шереметьев не обращался к ней лично, не упоминал ее имя, однако для этого наверняка были свои причины. Кира чувствовала, что это все для нее.

«Даже сейчас я не могу прямо сказать тебе, что и почему произошло. Я знаю, какие вопросы ты хочешь задать мне, я тоже задал бы их.