Синдром Джека-потрошителя

Он не любил такие места: слишком богемно, слишком много пафоса. Однако сейчас им необходимо было встретиться именно здесь.

– Ты всегда маскируешься под местность, хамелеон? – поинтересовался он.

– Обычно это работает. Ты ведь нашел, кому принадлежала почка, не так ли?

– Возможно. Или я выманил тебя на встречу, чтобы уговорить помочь мне, несмотря на то что я ничего не нашел.

– Нет, – покачала головой Анна.

– Вот так просто – нет?

– Конечно. Ты слишком гордый, чтобы просить. Да и потом, если бы ты не нашел донора, ты бы и сам признал, что вести охоту нет смысла.

Но ты нашел.

Леон кивнул и достал из рюкзака папку с файлами. Официантка, проходившая мимо, презрительно покосилась на канцелярского вида картонную папку, которая на безупречной глянцевой поверхности столика смотрелась грязным пятном, но ничего не сказала.

Анну папка не смутила, как не смутили ее и жуткие фотографии, хранившиеся внутри. Любая знакомая Леону женщина, начиная с Лидии, уже откинула бы эти снимки в ужасе и назвала его извращенцем.

Но для Анны Солари они были тем же, чем и для него: улика, и ничего личного.

– Рассказывай, – бросила она.

– Там все написано.

– Читать я буду дольше, и это будет странно: я читаю, а ты молча пялишься на меня.

Она не сказала, что ему просто хочется рассказать, но наверняка поняла это. Догадаться несложно: рассказ об успехе был своего рода трофеем, а никто не прячет трофеи в темный угол.

– Если честно, сначала твоя идея показалась мне бредовой, – начал Леон. – Если бы кто-то нашел труп женщины с вырезанной почкой, хоть месяц, хоть год назад, отыскать данные об этом было бы несложно.

А тишина указывала, что ничего не было.

Но он все равно перепроверил, хотя результат оказался предсказуемым: ничего. Леон заглянул на год в прошлое, проверил и Москву и Подмосковье, однако загадочных смертей с исчезновением органов просто не было.

– Знаешь, у меня даже мелькнула мысль, что трупа не было, что он просто похитил где-то донорскую почку.

– Зря мелькнула, – покачала головой Анна.

 – Он не вор, он – убийца. Ты должен понимать вот что: убийство в его сознании – не преступление, а воровство – преступление, которого он будет избегать, потому что оно ниже его достоинства. Он пользуется первобытным правом охотника на добычу.

– Кто-то должен намекнуть этому первобытному, что у нас тут двадцать первый век кое-как настал! Ладно, запомню, но тогда я этого не знал, так что поискал дела о похищении органов, но таких дел не было.