Мертвая вода

– У вас чудесный мальчик, – проговорила учительница.

Это, действительно, так и было.

Проводив детей, Полина вернулась домой. Собирались они в спешке: как рано ни вставай, времени все равно не хватает, и в прихожей валялись брошенные Соней тапочки, заколка для волос, которой она пользовалась дома, а на вешалке почему-то висело кухонное полотенце.

Хоббит не вышел встречать ее. Полина вздохнула: в последнее время кот утратил свою общительность, все больше прятался по углам.

– Кис-кис, – позвала она. – Хоббит, малыш, ты где?

В былые времена кот прибегал на зов сразу.

Полина кормила его – и он привык, что она зовет его, чтобы дать вкусненького. Но сейчас Хоббит не спешил, вошел в прихожую крадучись, приблизился к хозяйке словно бы нехотя. Она погладила его, взяла на руки и хотела пойти с ним в детскую, но стоило ей сделать шаг по направлению к той комнате, как Хоббит с неожиданной силой вывернулся из рук и убежал прочь.

Полина не удивилась – это было не впервой. Поведение кота настораживало, но сейчас думать об этом не хотелось.

Детская радовала взгляд, и она невольно улыбнулась. Прежде это была одна большая комната, но теперь, с появлением Алика, ее разделили на две части, установив фигурную гипсокартонную перегородку. Получилось очень здорово – дизайнер и рабочие-строители постарались на славу. Две особые территории – девчачья и мальчиковая: бело-сиреневая по Сониному вкусу и в лазоревых тонах – для Алика.

Сразу видно, что дети очень разные по характеру, думала Полина, глядя на обновленную детскую.

На Сониной половине – хаос, в котором могла разобраться только она сама. Дочка не была неряхой, но всегда раскладывала вещи по ведомой только ей логике. Полина пыталась расставлять все по-своему во время уборки, но коврики, мягкие игрушки, книги, фотографии возвращались на прежние места, и она оставила дочь в покое. В конце концов, каждый должен организовывать жизненное пространство по своему усмотрению, чтобы чувствовать себя комфортно.

На половине Алика – идеальный порядок.

Книги по линеечке, подушки на диване – одна к одной, ровненько. Но было в этом что-то механическое, нарочитое и вроде бы немного издевательское. Самую чуточку. Словно мальчик хотел угодить вкусам Полины, отдать дань ее аккуратности, но сам не видел в этом смысла и посмеивался над ее нелепыми представлениями о мещанском уюте.

«С чего вдруг такие мысли!» – одернула себя Полина. Разве плохо, что ребенок старается?

Она присела на его диван.