Шелуха сырых яиц

Подоспевшая Катя швырнула в Мишку штанами:

– Не благодари, теперь ты игрок в Кальмара!

– Ничего себе! А штаны как сохранились?

– Это же синтетика, – предположила Катя.

Мэри снова пошевелила губами, подсчитывая детей.

– Ребята, а Вера где? – почувствовав приступ слабости, она осела на землю, прошептав:

– Это ведь вообще страшнее всего – если кто-то потеряется…

Из травы раздался писк. Это была ручная крыса.

– Жужа, показывай, где Вера! – радостно воскликнула Лиза.

Ближе к вечеру напекли батата, наелись.

Мэри удалось найти жаропонижающее – всего одну таблетку, но Даньке полегчало. Коля снова уснул. Бледность с его лица ушла, и он уже не сосал палец во сне.

Мэри сидела на обломках бывшей когда-то каменной стены городского парка и смотрела на готовящееся к закату солнце.

– Посижу с тобой? – Даня подошел к Мэри.

– Угу, – ответила на, не оборачиваясь.

– Тебя аж выворачивает, если кто-то теряется, – сказал Даня.

– Заметил?

– Сложно не заметить…

– Знаешь, что такое триггер?

– Допустим.

– Вот это мой триггер.

– Расскажешь?

– Это теперь вообще не имеет никакого значения, – вздохнула Мэри.

– Имеет, если ты зелёная каждый раз, когда пересчитываешь детей.

Мэри посмотрела на руины, покрытые густой растительностью, и открыла дневник Тимура:

– Дань, Тимур пишет, что есть вторая часть дневника. Он оставил её в крепости. Утром надо попробовать туда добраться.

– Хорошо.

 – он не стал уличать её в смене темы.

* * *

На Мэри нахлынули воспоминания. С момента, как она начала свой проект по сохранению русского языка в небольшом испанском городе, прошла пара лет. Как-то в прохладный летний вечер она повела детей гулять в парк на большом холме, сплошь покрытом невысокими соснами с густыми кронами. Прогулка заканчивалась у подножья – на детской площадке, заросшей по кругу кустами, как лицо Папы Ноэля[10 - Папа Ноэль – испанский Дед Мороз.

] в Рождество. Два брата, неугомонные сорванцы семи лет, решили подшутить над Мэри и спрятаться. За мальчишками пришла мама и, не увидев наследников, мгновенно вошла в состояние глубокой и неконтролируемой истерики. Пятнадцать минут кряду Мэри с побелевшими губами, не переставая, выкрикивала имена сорванцов и заглядывала во все закоулки, а братья радостно хихикали в кустах, наблюдая, как обе взрослые мечутся по площадке, заламывая руки.