Не откладывай свадьбу на завтра

Полноценным поцелуем это назвать было нельзя: и он целоваться толком не умел, и Женя не отвечала. Но камера сгладит недостатки, зрители увидят чистую романтику!

И Андрей. Андрей тоже увидит.

Больше всего ей хотелось проломить режиссеру голову тем самым дипломом, который она так и не отдала лауреату. Жин-Жин не представляла, каким чудом ей удалось сдержаться. Профессиональное самообладание помогло, не иначе. Внутри бушевал гнев, однако отстранилась девушка осторожно и мягко.

– Господин Суворов пошутил, – проворковала она в микрофон.

 – Мы по-прежнему просто друзья. Но в нашем фильме вы увидите нечто большее!

Она не была уверена, что Андрей досмотрел до этих слов. А если и досмотрел… вряд ли поверил. Даже у его терпения есть предел.

Они вручили награду. Она улыбалась. Зрители аплодировали. Камеры продолжали снимать. Но как только они оказались за кулисами, она отвесила мужчине пощечину. Причем это не было демонстративным жестом, эдаким кокетливым похлопыванием куриной лапкой. Жин-Жин била сильно, а отдернув руку, резко стряхнула с пальцев капельки крови.

На том месте, где по коже прошлись ее ногти, остались глубокие порезы.

Маникюр – великая вещь.

Режиссер шокированно прижал руку к лицу. Он был слишком удивлен, чтобы разозлиться.

– Женя… за что?

– Ты что творишь? – ей едва удавалось сдерживаться, чтобы не перейти на крик. Нельзя тут скандал устраивать, но и не отреагировать она не могла. – Что ты себе позволяешь? Какие еще отношения?!

– Но мы с тобой в последнее время…

– Мы в последнее время работали над одним проектом, поэтому и проводили много времени вместе! Это нормально! А то, что устроил ты! Черт! У меня любимый мужчина есть, понятно? И он все это увидел!

– Любимый мужчина?.

. Но Лиза сказала… Ох ты ж… Женя, прости…

Что ж, теперь причина его временного помешательства проясняется. Это все-таки работа Котовой! Поэтому она и явилась на мероприятие, на которое ее никто не звал. Решила диверсию устроить!

С обнаглевшей малолеткой можно будет поквитаться потом.

Пока же необходимо извиниться перед Андреем – и как можно скорее.

– Женя! – окликнул ее Суворов. – Мне правда жаль!

– Оставь меня в покое.

Это было самое вежливое из всего, что она хотела сказать.

Жин-Жин даже не переоделась, сразу вызвала такси и, ожидая машину, поспешно собрала свои вещи в подвернувшийся пакет. Попытки дозвониться до Андрея ничего не дали: он не снимал трубку. Но это ведь и понятно! Она бы тоже не сняла.