Танцующий горностай

Он смотрел на Яна, словно надеялся увидеть насквозь, мысли прочитать, получить то самое признание – и просьбу о прощении. Ян же смотрел на него в ответ примерно как на муху, засыпающую между оконными рамами.

Он прекрасно знал, почему Филипп заподозрил его. Пожар действительно можно было рассматривать как незаконный, но вполне действенный способ устроить на ферме проверку. Обыск без разрешения, неожиданный, возможность получить улики, которые в иных обстоятельствах тщательно скрывались…

Но это если очень повезет, а Ян не любил делать ставку на везение, да и поджог – метод, от которого пованивает во всех смыслах.

Так что либо коровник Беленкова, или где там все началось, загорелся сам, либо у Филиппа появился неизвестный враг. Однако доказывать все это следователь не собирался, потому что оправдания были слабостью, поведением подчиненного перед начальником.

Филипп наконец кивнул и поднялся из-за стола.

– Я тебя понял. Хорошо, что поговорили.

И слова эти вообще ничего не значили и уж точно не гарантировали, что дальше проблем не будет.

Но изменить Ян пока все равно ничего не мог. В тот же день он рассказал о случившемся Александре. Она вполне резонно заметила, что Филипп не дурак и не истеричка, он к полиции без нужды не сунется, а подгоревший сарай нуждой не считается. Он начнет действовать, если диверсия повторится, до этого момента близнецы могли оставаться спокойны. Ян надеялся, что она права.

Ну а через пару дней их вызвала Наталья Соренко, и неприятная встреча с Филиппом отошла на второй план, постепенно растворяясь среди других событий.

Соренко с годами не менялась. При ее образе жизни и непреодолимой тяге к сигаретам многие пророчили ей страшные муки и незавидную участь. Но от таких предсказаний судмедэксперт отмахивалась, как от сизого дыма. Она будто замерла во времени, и весь мир двигался дальше, а она существовала в одном-единственном моменте, который в потенциале сулил ей бессмертие.

Близнецов она встречала на улице и даже с их появлением к двери не поспешила.

– Тут поговорим, – заявила Соренко. – Я по вашей милости и так слишком долго бетонной пылью дышу. Я чихаю лилипутскими кирпичиками!

– Это лишь означает, что у тебя в носу ведутся строительные работы, – рассудила Александра.

Однако сестра, как и сам Ян, прекрасно понимала, почему Соренко не хочется лишний раз оказываться рядом с детским трупом. Никому не хотелось. По работе это было неизбежно, но хотя бы начать беседу можно здесь.