Последний поцелуй на ночь

Да, даже здесь, по сути, Хельга им не слишком помогала. Она специально приехала из Германии, чтобы следить за Евой, а та привыкла обходиться без нее. Теперь немка всерьез подумывала о том, чтобы вернуться на родину. Может, и правильней будет не держать ее тут!

– Мне все это не слишком нравится! – покачал головой Марк. Потом на пару секунд нахмурился и улыбнулся: – Знаю, кто вас может подстраховать!

– Нам подстраховка не нужна.

– Вам, может, и нет, а мне нужна! А то вы уйдете с головой в поиски, даже трубку поднимать перестанете, а мне потом Интерпол придется напрягать! Я попрошу Мати помочь вам.

Эрик сначала не понял, о ком идет речь, потом вспомнил. Мати – это наверняка Матиас Штайн, лучший друг Марка. А ведь идея не самая плохая… Иметь на своей стороне местного жителя с большими связями как минимум полезно!

– Он может быть не заинтересован в том, чтобы помочь нам, – только и сказал Эрик.

– То есть ты уже рассматриваешь это как «нам»? Точно решил брать ее с собой? – Марк посмотрел на него с легкой укоризной.

– А куда же я от нее денусь, если она хочет поехать? Придется брать!

– Да уж, безрассудство у вас семейное! А с Мати я поговорю. Здесь не вопрос того, заинтересован он или не заинтересован, у него может банально не быть времени. Я сегодня завтра уточню этот вопрос. Эх, не нравится мне то, что вы собрались делать!

– Пусть не нравится, – пожала плечами Ева. – Но сделать это надо.

* * *

Хрустальная чаша упала на пол и со звоном раскололась на сотни тончайших осколков, застывших на мраморе ледяной стружкой.

Жалобный, почти болезненный звук заставил Антонио поморщиться.

– Поосторожней нельзя? Это все-таки дорогая вещь… была. В этом доме столько антиквариата, что вам и не снилось! Поэтому поаккуратней тут!

– Простите, босс…

Он уже успел усвоить, что это виноватое «простите, босс» не имеет никакого значения. Абсолютно никакого. Создавалось ощущение, что его подчиненные просто не в состоянии действовать осторожно!

Результат уже стал очевиден.

В прошлом уютный, продуманный до мельчайших деталей дом напоминал сейчас место бомбардировки. Даже мебель кое-где перевернуть умудрились, неандертальцы чертовы!

Он знал, что не должен ничего чувствовать. Поздно уже, черта невозврата осталась за спиной. Но в груди иногда мелькали вспышки боли, когда он видел, во что превратился дом сейчас, – и вспоминал, как здесь было раньше.

– Нашли что-нибудь? – крикнул он, чтобы отвлечься.