Три цветка Индонезии

Понятно теперь, почему так многозначительно ухмылялся Ян!

Она, не говоря ни слова, отперла замки и распахнула перед своим гостем дверь. Теперь уже настал его черед удивляться.

– Несколько наивно вот так пускать посторонних после того, как тебя кислотой полить хотели, ты не находишь?

– Ты? – только и смогла произнести Алиса.

– Да уж понятно теперь, что я. Как меня в это втянули – не спрашивай, я и сам не до конца понимаю. Начинаю подозревать, что близнецы – демоны минимум наполовину. Но о своем решении я не жалею, и, пока все это не закончится, я побуду с тобой.

Глава 4

В дневниках, сваленных в одну коробку, царил еще больший бардак, чем в голове Михаила Эйлера. Это поначалу казалось, что там все отсортировано и оформлено очень аккуратно. Любого, кто начинал вчитываться, ждал неприятный сюрприз… Да и не один.

Первое – Михаил не слишком следил за хронологией. Он мог описывать одно дело, потом отвлечься на что-то и сделать странную вставку. Понятную ему, но никак не случайному читателю.

А потом он переключался на еще одну тему, все так же аккуратно и детально, но уже почти бессмысленно.

Второе – записи были отсортированы непонятно как. То ли сам Михаил, уже поддающийся болезни, перемешал их, то ли во время хранения коробка не раз падала, а ее рассыпавшееся содержимое раздраженно забрасывали обратно, как придется.

В любом случае, быстрых ответов, на которые рассчитывал Ян, тут не было. Хотелось бросить все, а он не мог. Он чувствовал: это дело было таким же важным, как убийство Жильцова.

Возможно, это и есть основа всего? Евгений Жильцов был человеком расчетливым и эгоистичным, он не стал бы следить за Эйлером просто потому, что хобби у него такое. Нет, Жильцов посвятил своей игре в шпиона немало времени и сил, а уж о том, что он сделал с Алисой, и думать не хотелось. Какая причина тут нужна? От этого веяло чуть ли не кровной враждой.

Собственное прошлое Ян уже обыскал вдоль и поперек, перечитал старые дела, припомнил личные конфликты.

Бесполезно. Он и Жильцов нигде и никак не пересекались, да и имя Михаила Эйлера всплыло не зря.

Жаль только, что сам Михаил оказался совершенно бесполезен. Ян съездил к нему, он снова и снова повторял отцу имена, которые нашел в записях Жильцова. Но старик смотрел на него мутными глазами и реагировать отказывался.

Вот и оставались только эти дневники, утягивающие время, как зыбучие пески. Это бесило Яна – но это же шло ему на пользу.