Три цветка Индонезии

Она надеялась на Яна. Он должен найти ее – и своего ребенка! Теперь, после бесконечно долгого заточения и очевидно нарастающего безумия Жильцова, она предпочитала думать, что ребенок, которого она носит, не имеет к этому человеку никакого отношения. Ян ведь следователь, он уже понял, что она не уехала, а пропала, он придет – и вот тогда Женечку самого от этой двери отскребать придется!

Однако время неумолимо продолжило идти вперед, а Ян Эйлер так и не пришел за ней. Алиса не знала, почему. Ей не хотелось гадать.

Страх уже не покидал ее, держал ледяной хваткой. Время родов приближалось, и она боялась даже думать о том, что сделает с ней и новорожденным младенцем этот псих. У Алисы больше не было сил вести с Женей мирные беседы и притворяться, будто все в порядке. Когда он спускался в подвал, она без сомнений выкрикивала все, что думает, пару раз даже пыталась сбежать. Но Женя без труда удерживал ее и смотрел как на неразумного ребенка, который пытается ложкой выковырять себе глаз и страшно обижается, когда взрослые его останавливают.

На Алису все чаще накатывала апатия, выматывающая, беспросветная. Ей казалось, что там, за стенами ее каменной клетки, наступил апокалипсис, вот что скрывает от нее Женечка. И не существует больше ни Яна, ни Александры, ни мамы, ни всех ее друзей. Осталась только она – и человек, которого она никогда не любила, сколько бы ни приучала себя его любить. Но ведь сначала казалось, что это отличный план! Кто же знал, что все закончится концом света?

Алиса была уверена, что если ее не спасли сразу, то уже и не спасут, Женин чудовищный, разрушительный план удался по всем пунктам.

А потом что-то все же изменилось.

Это произошло не ночью даже, когда обычно случается все самое страшное, а днем – день и ночь крошечное мутное окошко различать позволяло. Алиса обессиленно лежала на диване, сосредоточившись на движении младенца в ее теле. Вот тогда сверху донесся жуткий грохот, от которого она вздрогнула, вскочила на ноги так резко, что закружилась голова.

Алиса не знала, как это понимать, она замерла, прислушиваясь – хотя прислушиваться было не нужно. Там, прямо у нее над головой, стало громко.

Там были люди! Всю бесконечность ее заточения Женя оставался единственным, кто делил с ней крышу над головой. Алиса частенько слышала его шаги, иногда – отзвуки его голоса, но никогда – ответы. То есть, он или говорил по телефону, или окончательно спятил и беседовал сам с собой.

Но не теперь, нет.