Территория Левиафана

Тем, что в комнате не было окон – и он давно уже потерял направление, он не мог сказать, в какой части колонии вообще находится. А главное, тем, что в одной из капельниц, кажется, что-то шевелилось – что-то, скрытое в мутной черной жиже…

Ему хотелось уйти. Просто отказаться от всего, бежать отсюда, да хоть за борт прыгнуть, лишь бы не позволять им сотворить с собой такое! Это было не осознанное желание, а, скорее, последняя вспышка инстинкта самосохранения, понимающего, что его ждет.

Но Оуден переборол себя. Если он уйдет или умрет, его племянники сразу же перестанут получать лекарство.

– Неплохо, – оценил Седар. – Обычно на этом этапе начинается торг… или слезы.

– И что, кому-нибудь помогало?

– Нет, но запоминалось.

– Мы ждем кого-то еще?

Ему казалось, что такую сложную процедуру должна проводить целая бригада! Однако поблизости он никого не видел и не слышал шагов.

– Это ни к чему, – отозвался Седар. – Ты ведь не собираешься убегать?

– Нет. Но если бы собрался, разве тебя одного не хватило бы, чтобы остановить меня?

– Правильно мыслишь.

Седар вел себя не так, как полагалось лидеру – и не так, как руководители колонии. Он позволял Оудену, еще даже не прошедшему мутацию, обращаться к нему на равных. Он не нуждался в почестях, он и так знал, кто здесь сильнее.

Оуден лег на кровать, и мер лично затянул на нем ремни, а потом только начал по одной вводить иглы катетеров. Делал он это болезненно и не слишком умело, но волноваться о таких мелочах больше не было смысла.

– Это будет долго? – спросил он, когда Седар закончил подготовку.

– По-разному бывает. От семнадцати до двадцати четырех дней, зависит от восприимчивости организма к агенту. Это плохая новость. Но есть и хорошая, даже две.

– Неужели?

– Первая – важен не весь срок мутации. Важны только первые девять-десять дней. Если за это время ты не умрешь, значит, не умрешь вообще. Вторая – ты это время все равно не запомнишь.

– Почему?

– Отключишься, – просто пояснил Седар. – Боль будет настолько сильной, что твой разум этого не выдержит. Да и самое начало ты вряд ли запомнишь – время потеряет привычный ход. Так что ты почувствуешь эту боль лишь отчасти, все остальное тебе может даже понравиться.

– «Все остальное»? Это еще что должно означать?

– Это нельзя объяснить словами. Ты поймешь, когда испытаешь это… Если испытаешь. Не у всех получается.