Внутри

Бледные, с прыщами и язвами, не слишком чистые… Да за животными иногда ухаживают лучше!

Анатолий Александрович проследил за моим взглядом и понял его правильно.

– Возможно, это не то, чего вы ожидали от элитной клиники. Но, поверьте, для этих людей сделать больше ничего нельзя.

– Разве?

– Это не обычные пациенты, Екатерина. Мы говорим о людях, которые сопротивляются уходу, которые впадают в истерику во время простейших гигиенических процедур. Мы делаем все, чтобы они были настолько здоровы, насколько это вообще возможно.

Вы слабо представляете себе, что творится в бесплатных больницах.

Этого я и представлять не хотела. Но если я хочу отправить туда Руслана, мне придется туда съездить, правильно?

Пациентов в больнице держали в одиночных палатах, но совсем крохотных – там только кровать и помещалась. Пожалуй, это правильное решение, потому что эти люди могли навредить самим себе, не хватало еще, чтобы они калечили друг друга!

На жилом этаже стоял такой гул, что сразу стало ясно: не только Руслана сегодня оставили взаперти.

Некоторые пациенты были привязаны к кроватям – так, что они и пошевелиться не могли, другие же бросались на двери. Они плакали, кричали, говорили что-то и хохотали. Я снова и снова напоминала себе, что это люди, вот только поверить, к своему стыду, не могла. Наверно, я ужасный человек, но я так и не научилась чувствовать по заказу. Мне хотелось уйти оттуда, не видеть, каким стал Руслан, сохранить в памяти тот, другой образ, пусть и потерянный мной, но все равно любимый!

Однако я шла вперед – медленно, как на казнь.

Я обязана была узнать правду.

Возле двери в палату Руслана было тихо, и эта тишина казалась такой невероятной, нереальной почти после общего гула! Я осторожно заглянула внутрь через окошко в двери, но разглядеть могла не так уж много. Из-за решеток и общей серости ноября в комнатке царил полумрак, позволявший мне увидеть лишь человека, привязанного к кровати.

– Он меня узнает, когда увидит? – еле слышно произнесла я, не в силах оторвать от него глаз.

– Маловероятно. По крайней мере, свою мать он не узнавал. Прошу за мной. Ничего не бойтесь, похоже, приступ у него давно закончился и вряд ли сегодня повторится.

Я все равно боялась, но вовсе не того, о чем думал врач.

Когда мы расставались, я бы ни за что не угадала, что наша следующая встреча будет такой. Кто угадал бы на моем месте? Кто мог бы угадать? Я уходила от удивительного красавца – и уходила навсегда.