Внутри

Я готова была отвлечься на что угодно, лишь бы не думать о судьбе Руслана, – и я отвлеклась на кровать, на которой он лежал. А точнее, на простыню. Когда он поднялся, стало видно, что пятна на ней даже хуже, чем мне показалось вначале. Я догадывалась, откуда они могли появиться, но до последнего не верила.

Я подошла к Руслану – медленно, давая себе возможность отскочить, если он на меня бросится. Но он даже не шелохнулся, как сидел, так и остался.

– Не бойтесь, – подбодрил меня врач. – Он мирный!

Он не мирный – он никакой.

И я, в отличие от Анатолия Александровича, знала, насколько это противоестественное для Руслана состояние.

Я подошла ближе и осторожно приподняла верхнюю часть его пижамы, чтобы осмотреть спину. Мои опасения были не напрасны: я увидела пролежни.

Не худший вариант, нет. Пролежни это вообще страшная штука, бывает так, что человек от них умирает. В случае Руслана, это были первые раны, первые кровавые язвы на коже. Но и это – много для молодого, крепкого мужчины! Чтобы получить их, Руслан должен был всю ночь пролежать неподвижно, а вовсе не пару часиков, да и раны на его запястье указывали на это.

Похоже, санитары, раздраженные его силой, «усмиряли» его куда чаще, чем казалось врачу.

Анатолий Александрович проследил за моим взглядом и тяжело вздохнул.

– Да, такое бывает. Мы стараемся избегать этой беды, но за всем не уследишь.

Я лишь рассеянно кивнула. Я не могла понять, как это вообще возможно – такой контраст! С одной стороны, они умудрились избежать истощения.

С другой, видно, что с Русланом тут не церемонятся… Почему так? Как это объяснить?

А ведь это только начало! Первые пролежни смотрелись страшно, а если он попадет в бесплатную больницу, если там кого-то разозлит… Долго ли он протянет? Не обреку ли я его на нечто худшее, чем смерть?

Я злилась на него, злилась все эти шесть лет – за то, что он ушел от меня, за то, что бросил одну, за то, что подарил мне самое большое счастье в моей жизни, а потом отнял. Отнял себя у меня!

Но даже так я не могла равнодушно смотреть на кровавые раны, покрывавшие его спину.

– Я заберу его домой!

Решение пришло в тот миг, когда я произнесла эти слова. Но стоило мне сказать, и на душе сразу стало легко, сомнения, терзавшие меня с тех пор, как я выехала из дома, исчезли.

Конечно, я должна его забрать. Почему я этого сразу не поняла? Чем я вообще думала?

Вот только лечащий врач Руслана не разделял мою решимость:

– Боюсь, что это плохая идея.