Внутри

Хотя это, конечно, не когти!

– Тогда что это? Слушай, я ведь не настаиваю на своей версии, я просто пытаюсь понять, что случилось с Русланом!

– У меня есть одна теория, но она слишком странная, чтобы ее хоть как-то объяснить!

– А есть ли в этой истории хоть что-то не странное? – рассудила я.

– И то правда. У тебя в доме найдется какая-нибудь игрушка?

Тут уж я растерялась.

– Игрушка?..

– Ну да. Кукла Барби там или плюшевый мишка, тоже подойдет.

– Сейчас посмотрю…

У меня был плюшевый заяц – маленький и пушистый, занимавший дальнюю книжную полку.

Слишком милый, чтобы его выкинуть, и слишком много мне напоминающий, чтобы хранить его на видном месте. Кто ж знал, что однажды он пригодится!

Наташка не стала спрашивать меня об игрушке, она была слишком увлечена. Она взяла зайца за бок одной рукой, тремя пальцами – и я увидела, что ее пальцы как раз находились на тех местах, где в случае Руслана были лезвия, оставившие шрам.

Только так можно было обхватить кого-то, если у тебя всего три пальца, только под таким углом, только сдавив с силой…

Так что да, ее теория объясняла рисунок шрама, и все равно это был полный бред.

Руслан – здоровенный мужик, в природе просто нет такого существа, которое смогло бы поднять его одной рукой. Тогда что это было? Механическая клешня? Допустимо, но такую клешню нужно было сконструировать специально для того, чтобы хватать ею людей, и это снова отсылает нас к определению «бред».

– Я не знаю, как это объяснить, я такого никогда не видела, – вздохнула Наташка. – Да и Руслан, видишь, ничего тебе не скажет. Но, знаешь, Кать… Я б на твоем месте двадцать раз подумала, прежде чем оставлять его в своем доме. Тем более, он не заслужил такой заботы, не заслужил быть спасенным!

– Возможно.

– А заслужил он как раз другое – он дал тебе право бросить его, как он бросил тебя!

У меня не получалось так же ловко и безапелляционно судить людей, как у Наташки, и я не знала, чего он достоин, а чего – нет.

Но, как ни странно, теперь, когда у меня появились новые причины отказаться от помощи ему, я лишь укрепилась в решимости не оставлять Руслана одного.

Даже после всего, что он сделал.

* * *

В тот день я впервые вспомнила, что такое дурное предчувствие.

Раньше оно было частым гостем в моем мире, причем в большинстве случаев – неоправданным. Оно стало любимым спутником тревожности.