Дороже крыльев

В отличие от предыдущей школы, здесь мне хотя бы интересно, и нет постоянных попыток загнать меня в какие-то рамки. По крайней мере, я их пока не вижу.

Можно сказать, я удивлена – совсем не занудный урок оказался, даже меня сумел увлечь, хотя я же настроена на отчисление. Ну и ещё прозвучала фраза о том, что мы должны понимать, а не пугаться. Что учитель имел в виду? Учитывая утро Моники, я не спешу с выводами. Хотя появляется надежда на то, что здесь не… не демонстрируют другие грани бытия, образно говоря.

Ничего, посмотрим, как у них с нервами.

Выходя из класса вслед за Моникой, я оставляю стреляющие вилы на косяке. Видимо, эта часть двери не заговорена, отчего маленькие вилы ложатся, как будто тут и росли. Вспомнив, о чём говорил наш куратор на уроке, я пытаюсь наложить иллюзию. Правда, результата не знаю, нельзя надолго останавливаться – что-то заподозрят, а мой сюрприз должен быть именно сюрпризом.

Вот теперь посмотрим, как у них со словами и делами. А пока у нас следующий урок, правда, не знаю, какой, но зато знает Моника, за которой я и следую.

Страх, появившийся от мыслей о последствиях, я давлю внутри себя, не первый раз же… Боль, даже душевную, пережить можно, а возможность убедиться в том, что эта школа ничем не отличается от предыдущей, – бесценна.

У ангелов почему-то не поощряется инициатива. Есть инструкция – вот по ней и надо действовать, а думать самому необходимости нет. А я не хочу так, зачем-то же мне голова дана? Не только же, чтобы в неё есть, правильно? Вот и посмотрим…

– Что у нас сейчас? – интересуюсь я у Моники, устроившись за первой партой.

– Этика… – вздыхает она, и я понимаю её.

Этика – это час сплошного нудёжа. Будут нам занудно рассказывать, что можно, а что нельзя, как будто это кому-то интересно. Пока ещё не раздался сигнал к началу урока, я оглядываю одухотворённые лица соучеников. Кто знает, насколько это выражение на их лицах искреннее… Но вот есть у меня ощущение, что это всё игра.

Они оторваны от дома, от родителей, чему тут радоваться?

Выложив дневник на стол, отмечаю его вибрацию, что означает появление новых записей. Открываю, чтобы поинтересоваться, восхищаясь оперативности реакции. Сейчас я узнаю, чем для меня закончились мои эксперименты… Руки чуть дрожат, всё-таки я ещё ребёнок, хоть по людским понятиям и лет около четырнадцати, но страшно немного, всё-таки боли я не люблю, особенно душевной.