Главное в жизни

– Какими судьбами? – тактично поинтересовался старший лейтенант.

– Намотанности разглядывала, – коротко откликнулась офицер медицинской службы.

– Связисты намотали? – понимающе кивнув, поинтересовался Сергей. – Ну да, эти могут…

– А ты за речку ходил? – спросила Алёна Ивановна, отмечая утомлённый вид офицера.

– Да… какая там речка! – устало вздохнул тот. Вертолёт, наконец, раскрутил лопасти и пошёл на взлёт. – Умную книжку читаете? – Митрошкин кивнул на заложенную пальцем книгу.

– Скорее, комедия из жизни оленеводов, – хмыкнула женщина.

 – Хочешь почитать?

– Да вы что! – удивился Сергей. – Я же офицер! Я и читать-то не умею… – протянул обладатель красного диплома МГУ, куда поступил на спор и закончил большей частью экстерном.

– Ага, – с готовностью кивнула товарищ капитан. – А диплом ты на коленке нарисовал.

– Мне его связисты напечатали… – с таинственным видом признался Митрошкин. – За бутылку.

Весело перешучиваясь в чреве гремящего вертолета, они летели по направлению к госпиталю, где Митрошкин хотел проведать раненого товарища, а Алёне Ивановне предстояло заниматься ранеными, текущими проблемами и всем тем, чего ждут от военного врача.

Когда они снова увидятся, было совершенно неясно. Алёна заметила, что Сережа как-то странно поглядывает на неё, но решила об этом не задумываться. Старший лейтенант, в свою очередь, отмечал зрелую красоту женщины, отлично понимая, что ему не светит. Одиночество вновь кольнуло ржавой иглой в сердце.

До госпиталя оставалось километров десять, когда бортовая электроника заискрила, громко заматерился пилот, экстренно идя на посадку, а что было потом – старлей не запомнил.

Вроде бы тащил куда-то женщину, или нет…

Очнувшись, он осмотрелся. Вокруг было белым-бело. Тихо пиликал какой-то прибор, светило солнце в знакомые окна, да на дальней койке лежал ещё кто-то. Диагноз был, в общем-то, понятен – не зря ему являлись мысли, что пора оставить всё.

– Госпиталь, – констатировал Сергей. – Ну, в чём-то задача достигнута.

– Спасибо тебе, Серёжа, – услышал он голос Алёны Ивановны.

Как будто специально ожидая, когда он очнётся, женщина находилась в палате. Сидела она в коляске, ноги её были перебинтованы, но не ампутированы, что вселяло определённую надежду на продолжение службы. А вот Митрошкин чувствовал себя так, как будто по нему промаршировала вся дивизия ВДВ, что радовать, разумеется, не могло.

– Ты мне жизнь спас, Серёжа, – продолжила женщина, тихо вздохнув.