Главное в жизни

Лера спала часов до десяти утра, за это время Сергей успел и одеться, и покормить всю живность, что появилась во дворе вместе с бабой Нюрой, и даже позавтракать вместе с мамой. Вот тогда-то она вывела названого сына на крыльцо с целью расспросить.

– Расскажи, сыночек, как вы познакомились, – мягко попросила баба Нюра, глядя Сергею в глаза.

– Мы ехали домой… На подстанцию, – послушно начал объяснять молодой человек. – Вижу – девчонка цвета стены, ну и как толкнуло меня что-то.

– Это понятно, – покивала женщина головой.

 – Странная она, предательства ждёт в любой момент.

– При ней колода карт была, – поморщился Сергей. – Там она голая… Только, кажется мне, для неё самой эта колода сюрпризом была…

– Возможно, сынок, возможно, – покивала баба Нюра. – Если позорили публично, то и не так могла… Разузнай-ка о ней, но так, чтобы она не знала… Сможешь?

– Смогу, мама, – кивнул молодой человек, задумчиво взглянув на горизонт. – Подозреваешь чего?

– Не её, сынок, не её, – вздохнула пожилая женщина.

 – Слишком уж её настойчиво со свету сживали, неспроста это.

Этот аргумент Сергею был вполне понятен – сама по себе ситуация выглядела, с его точки зрения, очень странной, кроме того, надо было прощупать обстановку на предмет – не ищет ли кто Леру, а если ищет – с какой целью.

– Я на работу чуть пораньше сегодня уеду, – сделал вывод старлей. – Хорошо?

– Правильно, сынок, – улыбнулась баба Нюра. – Предупреждён – вооружён.

В этот момент подала голос и Лера, к которой сразу же поспешила пожилая женщина, а Сергей остался на крыльце.

Во-первых, смущать девушку он не хотел, а во-вторых, мамины слова нуждались в обдумывании, ведь именно такое объяснение произошедшего и было самым логичным. Кроме того, что-то не складывалось в голове старлея. Девушка намедни оборонила, что отца и не знала, что с началом войны в Афганистане вообще не коррелировало. То есть странность была и здесь, но её можно было прояснить у старых друзей, связи с которыми Сергей, разумеется, не терял.

Проснувшаяся Лера выглядела сущим ребёнком, она очень жалобно, с какой-то надеждой заглядывала в глаза бабе Нюре, за что была обнята и успокоена именно как маленькая. Нормой такая ситуация не была, но ничего неожиданного в ней не было, поэтому, тяжело вздохнув, баба Нюра занялась девушкой.

Лера казалась очень тихой, послушной, но какой-то забитой, как будто привыкла к тому, что ей делают больно, что бабе Нюре понравиться не могло.