Наследие Эдварда Гейна

Саранча получила свою жертву, можно лететь дальше! Павел с трудом дождался первых ясных лучей, благо рассветы были ранние чувствовалось легкое дыхание лета, до которого осталось всего ничего. Он поспешно оделся и покинул квартиру. Ему не хотелось видеть то, что проклятая гроза сотворила с парком, но он знал, что разрушение неизбежно. Уж лучше увидеть это, понять, насколько все плохо, и начать действовать!

Павел работал смотрителем много лет и считал, что ему очень повезло. Когда пришло время пенсии, он совсем растерялся – он привык жить активно, постоянно куда-то торопиться, бежать, успевать… и вдруг это все закончилось.

Все, спасибо, товарищ, оттрубили свое! А он не чувствовал себя старым… да он и не выглядел старым! Ему казалось, что его просто столкнули с дороги, когда он готов был бежать дальше, наравне со всеми. Но – нет, молодым нужны рабочие места, а ты как-нибудь сам устраивай свою жизнь!

Он был не из тех, кто способен окопаться на даче в огороде или завести стариковское хобби – например, лапти какие-нибудь плести.

Павел боялся, что просто сойдет с ума, когда ему подвернулась удачная вакансия. Нужно было присматривать за городским парком, построенным несколько лет назад. Да он это море зелени каждое утро из окна квартиры видел, тут и идти-то всего ничего! Павел знал, что парк в свое время был создан при поддержке щедрых спонсоров. Но он не догадывался, что они же учредили должность смотрителя, понимая, что у одного хозяина порядка будет больше, чем у десяти начальников.

Он получил работу – и сразу полюбил ее. Деревья казались Павлу живыми существами, которых он оберегал. В парке была особая атмосфера, какая-то уникальная, неповторимая тишина и чувство покоя. Павел всеми силами старался сохранить это, не только ради денег, нет, ради денег – в последнюю очередь, ему, одинокому, и пенсии бы хватило. Но тут он чувствовал, что делает что-то важное, нужное людям. Рано или поздно его не станет – все ведь смертны! А эти деревья останутся, будут радовать новые поколения и помнить его… Деревья ж живые, все помнят! Это была настоящая миссия, куда более важная, чем все годы, которые он провел на заводе.

Поэтому такие вот грозы, как эта, ночная, были для него настоящим испытанием. Павел знал, что они всегда оставляют после себя разруху. И ладно бы лавочки какие ломали – доски всегда можно сколотить! Хуже, когда они выкорчевывали деревья, тут уж часто помочь было нельзя.