Мэйделе

– Шо тут у вас? – запыхавшийся Изя был не сильно рад, хотя и понимал, что так просто его с работы не дёрнули бы. В этот момент он увидел ребёнка. – На минуточку…[42 - Ничего себе (одес. жарг.).]

– Не кидай брови на лоб,[43 - Не удивляйся, не трать время на удивление (одес. жарг.).] Изя! – сразу же отреагировала его супруга. – Помоги ребёнку!

Молча кивнув, доктор посерьёзнел, что-то показав Циле, приподнявшей ребёнка. Девочку явно не кормили, похоже, сильно избили чем-то вроде кнута и, по-видимому, резали ножом или чем-то подобным.

Выглядевшая малышкой, она сейчас не могла говорить, только шептала едва слышно слова молитвы, а из её глаз текли слёзы. Доктор подумал о госпитализации, но Циля, видя отчаяние в глазах а идише мэйделе,[44 - Еврейской девочки (идиш).] твёрдо произнесла:

– Не дам! Здесь лечи! – она была абсолютно уверена, что девочка просто не перенесёт больницу. – Сама её выхожу!

– Циля, – Сёма вздохнул. Характер женщины он знал и пустыми надеждами себя не тешил.

 – Записать её как?

– Она хорошая, мама, – тихо произнесла Ривка, вернувшаяся с отцом, потянувшись к незнакомке. – Будет мне сестрой…

– Хорошая? – переспросила Циля. – Сёма, пиши: Гита[45 - Еврейское женское имя, «хорошая» на идиш.] Пельцер, моя дочь!

– Ша, ша, я всё понял, – поднял руки милиционер. – Возражений не имею, сходство на лице.

А не понявшая и половины Ингрид лежала и смотрела широко раскрытыми глазами на ту, что назвала её сестрой. В это просто не верилось, все происходившее было абсолютно невозможно, по мнению девочки, но оно происходило, а ещё… Ещё мягкая тёплая рука новой мамы гладила по голове новопоименованную Гиту Пельцер, правда, Ингрид это только предстояло ещё узнать.

Узнать, что отныне и навсегда она а идише мэйделе.[46 - Еврейская девочка (идиш).]

Часть 6

Имя «Гита» Ингрид нравилось больше, чем её собственное, даже чем данное в синагоге имя Ита, – оно было таким тёплым, будто подчёркивая тот факт, что она хорошая девочка.

У неё появилась… Мама… и Папа… Именно так, с большой буквы, особенно Мама, выхаживавшая девочку, носившая её, кормившая, иногда насильно, сама делавшая уколы… А ещё – сестрёнка и братик. Идиш Гиты был воспринят родным языком, что подтверждало версию о побеге от румын,[47 - Отсутствие понимания украинского и/или русского.] поэтому девочка не возражала, а учила русский язык. Теперь она жила в советском городе Одессе.