Мэйделе

Школа оказалась настолько интересной, что было просто не оторваться. Учиться девочке понравилось, что оценила Ривка, видя, с какой радостью занимается сестрёнка. Как-то после уроков все остались в классе, потому что сегодня пионерская организация должна была принять решение – готова ли Гита, чтобы вступить в её ряды, или нет.[53 - Обязательным и формальным это в те годы не было, как и комсомол, кстати.] Девочка так разволновалась, что сильно побледнела, отчего сестренка её отругала. Мягко, ласково, но тем не менее.

Однако оказалось, что Гита волновалась зря. Показав знание устава, она заставила ребят улыбаться. Когда начались прения, товарищ Нудельман вышел перед своими товарищами.

– Гиту мучили румынские буржуи, одно это говорит о том, что она наша, – твёрдо сказал мальчик, глядя в глаза товарищей. – Она не сломалась, не отчаялась, а нашла в себе силы сбежать, чтобы бороться. По-моему, это достойно! Если нужно, я ей свой галстук отдам!

– Правильно Аркаша говорит! – выкрикнул Лима с места.

 – Достойна!

– Я тоже считаю, что надо принять, – тихо согласилась ещё одна девочка, на чём прения и закончились.

– Голосуем, – произнёс взрослый юноша. – Кто за то, чтобы принять Гиту Пельцер в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Ленина?

– Единогласно, что ли? – удивилась какая-то девочка, считавшая поднятые руки. – Ну тогда…

И задыхающийся от волнения голос Гиты клялся «горячо любить свою Родину, жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия, всегда выполнять законы пионеров Советского Союза»,[54 - Текст клятвы пионера того времени.

] а потом Ривка повязала на шее сестры красный галстук – символ той страны, в которой теперь жила девочка. И снова Гита чувствовала себя частью чего-то большого, просто огромного. Важной частью. Нужной.

Отлично понимавшая, что означал этот галстук для дочки, Мама устроила праздник, на который собрались и соседи, поздравляя девочку, лицо которой было цвета галстука, с этим важным шагом.

Для Гиты это было важно – доверие товарищей. Каждый день девочка училась тому, что она совершенно точно не одна. Уходило в прошлое одиночество, всё реже приходила в снах камера… Всё чаще снились абсолютно волшебные, в которых была радость, только радость и больше ничего, сны.

– Расцвела дочка, – прокомментировал Изя, полюбивший эту милую девочку.