Потерянные

В полутьме закутка в школьном убежище, в неверном свете автономных ламп я смотрю прямо на Светку, не в силах вдохнуть от вида захлестнувших её эмоций. На меня смотрят блестящие Светкины глаза, при этом освещении кажущиеся чёрными, а в них – жуткая смесь страха и… благодарности?

Светлана Фишер

Самое странное в том, что Витькина рука не вызывает у меня мгновенного омерзения. Я совершенно себя не понимаю. Когда он держит меня за руку, мне не хочется её немедленно вырвать, чтобы сразу же помыть. Когда обнял, не давая упасть, – тоже не было ощущения чего-то мерзкого.

Это для меня очень странно.

Партнёрство, предложенное Витькой, защищает нас обоих – от слухов, дополнительного контроля, осмотров. После того как мы поставим подписи, физическое здоровье станет нашей внутренней проблемой, безо всякого контроля извне. И в гимназии, и в университете. Так что да, это защита. Конечно, при этом я лишаюсь защиты закона, в случае если меня…

Но, положа руку на сердце, её, этой защиты, и так не было, потому что таких скандалов в нашей гимназии сроду не было, а вот сами случаи были.

Я здесь иностранка, а тот же Уве – швейцарец, так что его будут защищать в первую очередь, и я совсем не хочу знать, как именно.

При взгляде на формуляр, в котором скрупулёзно перечислялись все виды полового взаимодействия, я почувствовала поднявшийся, казалось, из самого подсознания ужас. Тратя все свои силы на то, чтобы не выдать обуревающие меня эмоции, я замерла. Со стороны казалось, наверное, что я доверилась Витьке, хотя это было не так.

Мне просто стало страшно, ведь эта бумага позволяет ему сделать со мной всё что угодно.

«Половая жизнь в соответствии с традициями обеих семей, только по обоюдному письменному согласию». Одна единственная фраза, записанная Витькой в примечания, совершенно переменила для меня взгляд на парня. Возникло ощущение, что он чувствует моё состояние, а может, и мысли читает. Разве так бывает? Как и в далёком детстве, возникло такое чувство, как будто всё сейчас происходит не со мной.

Я – просто сторонний наблюдатель, и всё.

Мир вокруг воспринимается, как кадры какого-то фильма: вот мы подписываем бумаги, вот нас поздравляют, причём я даже не понимаю, что мне говорят, а вот мы уже на лестнице. И тут, как избавление – тревога гражданской обороны. Не надо ни о чём думать, только бежать, бежать куда-то вниз. Витька тянет меня за руку, но и придерживает, как будто заботится.