Светя другим

– Длинный ку-тэ[25 - Синдром удлиненного интервала QT, потенциально жизнеопасный.], – сообщаю я. – Не спать! – командую ребёнку и продолжаю. – Интересный очень. А сейчас будет пируэт[26 - Двунаправленная веретенообразная желудочковая тахикардия, потенциально может закончиться нехорошо.] и танцы. Сульфат магния[27 - Стандартная терапия пируэтной тахикардии.] набери-ка.

– Какие танцы? – не понимает меня женщина, застыв посреди комнаты, а я нашариваю в укладке АМБУ[28 - Дыхательный мешок для ручной вентиляции легких.

], ибо есть у меня предчувствие.

Мы доверяем предчувствиям, верим в приметы, стараемся не поминать смерть. Для детей, стоящих на самом краю Бездны, важно многое, а толика везения нужна всем, даже нам. Особенно нам.

– Ламбада, – мрачно отвечаю я, потому что девочка перестаёт дышать.

На мониторе – ожидаемая картина, то есть пируэтная тахикардия, но вот апноэ[29 - Остановка дыхания.] с ней не вяжется никак. Не ребёнок, а загадка. Думать будем потом, а сейчас нужно откачать.

Вот я и качаю, пока коллега колет, что положено. Ситуация, в общем-то рутинная, и я просто знаю, что всё будет хорошо. Но одновременно с первым самостоятельным вздохом ребёнка кто-то неумный хватает меня за плечо.

– А ну отойди от неё! – кричит это неудачное потомство макак, сразу же получая от меня пинок ногой – назад, куда попало. Судя по стону, попало хорошо.

– Почему посторонние в боксе? – привычно рычу я. – Убрать и продезинфицировать!

Девочка открывает свои светло-карие глаза, будто солнцем подсвеченные, глядя на меня так, как смотрят на святых.

Не в первый раз я вижу такие взгляды, реанимация – такое место…

– Ну что, дышать будем? – интересуюсь я.

Судьба постороннего меня не интересует, даже если мой пинок попал очень хорошо. До тестикул вряд ли достал, а что-то ему сломать у меня сил не хватит сейчас. А жаль, потому что нужно быть полным орангутангом, чтобы лезть к врачу во время мероприятий по спасению жизни.

– Будем, – шепчет девочка, сразу же хватая меня за руку.

Я устало опускаюсь в коляску и оглядываюсь. Женщина что-то объясняет двоим взрослым, шокировано смотрящим на меня. Один из них, наверное, и есть тот самый результат порочной связи макаки с гориллой, по божьему попустительству давшей потомство. Гляжу в монитор – картина изменилась, и опять непонятно. Не должна она такой быть, все мои знания о медицине возражают.

– А кардиограф у нас есть? – интересуюсь я у коллеги.