Путешественница во времени. Воспоминания о будущем

Я не понимала, зачем она с такой настойчивостью вбивает мне в голову, как надо правильно читать нотную грамоту и заставляет меня часами правильно писать ноты, но затем мы начали петь дуэтом, под её аккомпанемент. В этот самый момент внезапно обнаружилась некая особенность, поразившая меня до глубины души – у настоящей мисс Барнс, оказывается, был очень чистый, красивый и хорошо поставленный голос. Сумев вытянуть высокую ноту в какой-то песенке, которую мы тогда разучивали, и которую даже Анабелл не смогла спеть, я на какое-то время ушла в глубокую прострацию, потому что в предыдущей жизни вокальные данные у меня отсутствовали полностью и петь я никогда не умела.

Сделанное открытие было самым приятным за всё время моего пребывания здесь, и от мисс Грэм не укрылось моё изумление, смешанное с какой-то детской радостью из-за исполнения старой мечты.

– До смерти сэра Реджинальда Бетси регулярно брала уроки пения, – подтвердила мою догадку Анабелл, позабавленная ошарашенным выражением моего лица.

 – Красивый голос у неё был всегда, и отец всячески способствовал развитию её таланта, не жалея на это средств.

– Почему она не продолжила уроки после смерти баронета?

– Финансовое положение Барнсов уже тогда было весьма плачевным, – со вздохом отозвалась Путешественница. – А после смерти сэра Реджинальда его наследник начал проматывать то немногое, что осталось. Чтобы хоть как-то урезать расходы, мы тогда отказались от всех учителей и дополнительных уроков, которые брала мисс Барнс.

– Удивляюсь, почему та девушка, Эмили, на приёме предложила мне только сыграть в четыре руки, а не спеть… – всё ещё не придя в себя окончательно, пробормотала я.

Анабелл посмотрела на меня с лёгким сочувствием.

– Полагаю, что ей просто не было известно о твоём таланте.

– Что ты имеешь в виду?

– Мисс Барнс была по природе очень застенчива. Дома сэр Реджинальд, я, и даже прислуга наслаждались её пением. Но она совершенно не могла выступать на приёмах и вечерах.

Только при самых близких. В окружении чужих людей её начинала колотить сильная дрожь, и она не могла ни петь, ни играть.

– Боязнь сцены? – удивилась я. – Нервное расстройство?

Анабелл вопросительно нахмурилась:

– Прошу прощения?

Я отрицательно покачала головой, сообразив, что использовала современные понятия, которых в этом времени ещё не было. М-да… А у нас с мисс Барнс и впрямь много общего.