Ненавидеть, гнать, терпеть

Те, кто читал о нем на популярных интернет-ресурсах, наверняка представляли скандалиста и личность несколько неадекватную. В лучшем случае – нового Сальвадора Дали, но это вряд ли; никто не верит в лучшие случаи. Скорее, знаменитого Севера ставили в один ряд с теми туманными представителями искусства, что склонны заниматься членовредительством в общественных местах во имя прекрасного.

Так вот, тех, кто рисовал подобный образ, ожидало немалое удивление. На выставках высокого класса он был неподражаем – само обаяние.

Одет он был не совсем по ситуации – в белые брюки и пиджак на голое тело, но это ему готовы были простить даже престарелые матроны. Их Север подкупал обворожительной улыбкой, дев помоложе – безупречным телом. В его глазах постоянно светились искры, и чувствовалось, что веселится он вполне искренне.

На счастье Севера, достопочтенная публика чаще всего не понимала, что смеется он не вместе с ними, а над ними.

– Это просто отражение моей души! – Север уверенно указывал пальцем, унизанным кольцами, на картину.

 – Просто хаос современного мира! Боль и страдание одиночества, тонкие чувства, разбитые об асфальт безразличия. Жизнь – боль. Вот так-то.

Собравшиеся вокруг него девушки согласно кивали и рассказывали о том, что в их жизни очень много боли и они его прекрасно понимают. Эти вообще относились к особой категории его почитательниц: всегда красивые, всегда в полупрозрачных кружевных платьях, всегда без кольца на безымянном пальце.

Между тем полотно, которое обсуждал с ними Север, не впечатляло.

Круги и треугольники, небрежные, без какой-либо гармонии или цветовой эстетики. Тронов, при всей своей любви к абстрактной живописи, готов был поспорить, что на создание этого сомнительного шедевра ушло не больше трех часов, и то из-за размера холста.

Можно было подумать, что Север – один из тех шарлатанов, которые с помощью связей выбивают себе место в искусстве, если бы Тронов не видел другие его работы. Абстракция в исполнении этого художника была сущей мазней, сюрреализм поражал безупречностью.

Но больше всего Алексею нравилась серия работ «Вечная» – одна из немногих, написанных в импрессионизме.

На них всегда была изображена одна и та же девушка без лица… Точнее, лицо у нее было, но закрывали его то льняные кудри, вьющиеся на ветру, то лучи солнца, то лепестки роз, в которые она утыкалась, вдыхая тонкий аромат. Эти картины, туманные, призрачные, лишенные четких контуров и строгих линий, дышали свежим ветром, солнцем и счастьем.