Марина

Посидев несколько минут, она поднялась и пошла по дорожке вдоль виноградных шпалер в конец участка, Дойдя до границы виноградника, Марина внезапно остановилась. Начала прислушиваться. Ничего. И все же ее сердце замерло. На участке кто-то был. Она могла в этом поклясться. Скорее всего прятался за виноградными кустами. Марина запаниковала. Страх сжал ей горло.

Перед пробуждением ему снился один и тот же сон. Огромная морда заслоняла звездное небо и в то же время бережно держала его за загривок. Ему не было больно, но земля столь стремительно проносилась под ним, а трава хлестала по лапам, что его подташнивало.

В этот момент он обычно просыпался. Голод снова рвал желудок. Пора выходить на охоту. Хотя какая теперь охота, болели старые раны, ныли суставы лап. Теперь он мог только воровать. И все же, когда на поляне он нос в нос столкнулся с зайцем, реакция его не подвела. Пока ошарашенный косой замер в ужасе, он мгновенно выбросил вперед лапу и переломил зайцу хребет.

Теперь он был сыт, и можно возвращаться в логово, но не вернулся.

Люди говорят, что вора тянет на место воровства. Может и так, но человеческая логика ему была чужда, собственно, как и понятие «украсть» В последнее время его все чаще тянуло к людям, хотя инстинкт требовал держаться от них подальше. Инстинкт проиграл.

Он осторожно обошел сарай и залег в винограднике. В окне первого этажа горел приглушенный свет, оттуда доносились голоса. Они звучали несколько странно. Он не знал, что это голоса давно умерших людей, технический прогресс обошел его жизнь стороной.

Потом голоса внезапно оборвались, стихли, и женщина вышла на веранду. Он настороженно посмотрел на нее, в руках ничего не было. Волк успокоился. Какое-то время женщина молча сидела на веранде, потом направилась в его сторону. Он плотнее прижался к земле. Слабый ветерок дул со стороны женщины, и он явственно ощущал ее запах. Этот запах будил в нем смутные воспоминания, но они были так глубоко спрятаны в подсознании, что не успев родиться, сразу исчезали. Волк с удивлением подумал, что запах не был ему неприятен. Впервые, сколько он себя помнил, человеческий запах не заставлял вздыматься шерсть дыбом и, главное, не было страха. Он не боялся человека, новое, дотоле не испытанное чувство, беспокоило его. Вдруг женщина остановилась, застыла на месте, негромко вскрикнула и быстро побежала к дому. Он услышал щелканье замка на входной двери и все стихло. Он чувствовал, что что-то случилось, но не понимал что.