Песнь Самайна

Не дав страху себя остановить, северянка быстро нашла три нужные склянки и чистое тряпьё.

При свете свечей, она кропотливо промывала и залечивала раны на лапе лиса. Наконец, наложив повязку, она с тяжёлым вздохом прижалась вспотевшим лбом к прохладному дереву стола.

Лис засопел, и Рогнеда с ленцой повернулась к нему.

На северянку смотрели два больших оранжевых глаза, точь в точь под цвет шерсти.

«Что смотришь? Я из-за тебя беду на себя накликала», – беззлобно думала Рогнеда.

Лис чуть повёл носом и обнажил белые клыки, словно отвечая ей: «Могла и поаккуратнее нести, а то растрясла всего!»

Придумывая, что лис мог бы ей сказать, Рогнеда по-детски улыбнулась.

Но тут же лоб её пересекла тревожная морщинка.

Северянка нехотя поднялась и отошла от стола. Она быстро налила в миску припасённой в избе чистой воды, достала пару кусков вяленого мяса и сложила всё это перед лисом.

«Я вернусь. Поешь, подожди меня тут», – жестами показала Рогнеда, зная, что животное её не поймёт.

Но молча уйти казалось как-то… Невежливо.

Не успела Рогнеда взяться за засов, как снаружи послышался яростный стук.

Лис на столе дёрнулся и, задев перевязанную лапу, заскулил.

Северянка бросила на него беспомощный взгляд.

– Отворяй! Я знаю, что ты там! – из-за двери послышался знакомый мужской голос.

«Не отец», – подумала Рогнеда, нехотя отодвигая тяжелый засов.

Едва она отступила, как дверь с грохотом распахнулась, ударяясь о стену. Склянки на полках и травы сушеные на стенах затряслись.

На пороге стоял сын старосты.

Он возмужал за прошедшие годы. Спала детская пухлость, когда-то пухлые щёки обтянули широкие скулы и покрылись загаром от долгой работы на солнце. Сын старосты был одним из немногих мужчин в деревне, кто ростом превосходил Рогнеду – это северянка заметила ещё, когда он приходил свататься.

Сейчас этот молодец глядел сверху вниз на северянку, и его зелёные, весенние глаза пылали неприкрытой враждебностью.

– Ты что учудила? – рявкнул он.

Северянка лишь развела руками, понимая, что жесты сын старосты поймёт ещё меньше, чем до того лис.

– Что руками разводишь? – продолжал он, хватая девицу за плечо. – Там твой отец места себе не находит, в лес рвался, мы еле остановили! Чуть Песнь не прервала, куриная ты дурь!

«Картавить перестал», – как-то отстранённо подумала Рогнеда, пока сын старосты вытаскивал её на улицу.

В избу заглянуть он не удосужился, лишь со злостью захлопнул за спиной северянки дверь.