Песнь Самайна

– Ну, извини, девица, не платье княжеское.

«Спасибо», – повторила Рогнеда, на этот раз жестом.

Она отвернулась от сына старосты и снова посмотрела на дома. Чуть поодаль виднелся колодец и пустая земля около него.

Завтра там будет суд.

– Боишься? – спросил Ивар, проследив за взглядом северянки.

«Не за себя», – показала она. А, помолчав, добавила: – «Но и за себя тоже».

– Я не дам ничему дурному случиться, – по-мальчишески заявил Ивар, и настал черёд Рогнеды беззвучно смеяться.

«Не обещай того, в чём не уверен», – махнула она рукой.

– Я уверен.

Рогнеда посмотрела в яркие зелёные глаза сына старосты.

«Отчего я прочь его тогда отослала?» – думала северянка, видя, что Ивар встаёт совсем близко к ней. – «Отойти или позволить?»

Самайн, суд, пожар – всё было важным, всё было страшным. Только вот сердечко девичье билось совсем другими вопросами: «Кто ты? Где ты? Ты ли? Тот ли?»

И Рогнеда не отошла. Она позволила Ивару взять себя за плечи сильными мужскими руками, позволила прижаться лбом к её лбу.

От сына старосты пахло пряно, маняще.

Когда Ивар легко коснулся губ Рогнеды, северянка краем глаза заметила рядом движение.

Ей показалось, что меж домами сверкнули жёлтые лисьи глаза.

Рогнеда вмиг отпрянула от Ивара и бросилась в избу.

Сердце у неё бешено колотилось, щёки горели, и отчего-то чувствовала себя северянка обманщицей. Вина лежала на сердце, будто, подпустив сына старосты, она предала кого-то, кого ещё не знала.

Рогнеда быстро легла на постеленные ей шкуры и закрыла глаза.

Мимо тихо проскрипели сапоги Ивара.

Северянка знала, что он смотрел на неё. Чувствовала всем своим существом, но вида не подавала.

«Дура», – мысленно корила она себя до тех пор, пока не погрузилась в тяжёлый, душный сон.

Судьи

У колодца собралась вся деревня от мала до велика. Такое случалось только в ночь Самайна, да во время гуляний на весенний Бельтайн.

По правую руку Рогнеды стоял староста, по левую – Ивар.

Локка тяжело опирался на брусья колодца и иногда сдавленно кашлял в выданный женой старосты платок.

Рогнеда смотрела прямо перед собой, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. У неё тряслись руки, потели ладони, и липкое предчувствие поднималось от спины до шеи.

– Судьбу решаем здесь нынче, – начал староста, внимательно заглядывая в лицо каждого из жителей. – Рогнеды, дочери Локки, кузнеца.