Песнь Самайна

Но за глаза то все знали, что чужачка, разрушившая круг в ночь Самайна, накликала на деревню голод.

Да к тому же в избе старицы все запасы целы, остались – она свой погреб от крыс по-хитрому травами защищала.

К весне в деревне померло пять человек. Старуха, что говорила на суде Рогнеды, ушла спокойно, от старости. Двоих мальчишек забрала лихорадка – они наглотались в лесу волчьей ягоды. И одна девка умерла родами вместе с младенцем.

Рогнеда плакала о каждом из ушедших. Четверым она могла бы помочь, если бы её к ним подпустили, а уход старухи освежил в памяти северянки смерть старицы.

Локка наблюдал за страданиями дочери, но, видят праотцы, помочь не мог. Разве что дольше гонять с мечом по заснеженному двору, чтобы выбить все мысли скорбные из головы.

К празднованию Бельтайна, что на начало весны приходилось, голод отступил. Люди подобрели, снова стали захаживать к Рогнеде за снадобьями, а Локке заказывать не только всё нужное, но и красивое.

Однажды вечером кузнец даже достал из-под доски новый бурдюк медовухи, чтобы отпраздновать особо удачно вышедшую лунницу.

Жизнь понемногу возвращалась на круги своя.

Только Ивар, сын старосты, ходил мрачнее тучи, не смея глаз поднять на Рогнеду.

Дочь сапожника и так и этак к нему ластилась, но всё без толку. Сердцу не прикажешь, а сердце Ивара было навеки отдано голубоглазой чужачке.

Рогнеда обиды на сына старосты не держала.

«Сама виновата, под стрелу бросилась из-за зверя», – думала северянка, снова и снова вспоминая тот рассвет в осеннем лесу.

Образ лиса стирался из её памяти, и мысли о глазах, цвета расплавленного золота, казались лихорадочным сном.

«Вот сейчас бы я ни за что так не поступила», – уверяла себя Рогнеда. – «Отцу бы такую боль не причинила, Ивара не подставила».

Всё чаще северянка заглядывалась на угрюмого сына старосты, и сердце её сжималось. Рогнеда сама не могла понять, отчего.

– Воспитал валькирию на свою голову, – бурчал Локка, замечая вздохи дочери.

 – Они тоже, пока воин их в бою не победит, к себе не подпускают.

Рогнеда с улыбкой слушала ворчание отца, и показывала:

«Глупости. Никого я к себе не подпускаю».

Локка лишь качал головой и возвращался к работе.

Однажды, в самом начале лета, Рогнеда вышла к пруду поплавать. Девки обычно гурьбой ходили, но северянку, конечно, с собой не звали. Поэтому Рогнеда дожидалась в лесу, пока те уйдут, и только потом спускалась к воде.